А Исхак, спокойно вернувшись на место, достал из багажного ящика саквояж. Улыбнувшись мне, он сказал:

– Ну, вот и всё, мальчик. Не бойся, это не больно. Хотя... Кто может знать, каково оно, когда тебя разносит на куски?

Из динамиков донеслось:

– Внимание! Говорит командир корабля. В связи с метеоусловиями нам необходимо опуститься на нижние эшелоны. Поэтому попрошу всех пассажиров оставаться на своих местах и пристегнуть ремни.

Самолёт ощутимо накренился вперёд. Вытащив из саквояжа что-то похожее на рюкзак, Исхак стал в него облачаться. Необычно много в нём было ремней и замков.

– Это парашют?
– Озарило меня. Исхак подмигнул мне:

– Не переживай, всё в порядке, если даже вдруг у тебя кишка будет тонка, то я включу дистанционно.

Так это что же получается? Я должен взорвать самолёт с целой кучей народа, да ещё и с собою вместе. А он хочет уйти??? Это же несправедливо. Я так не хочу. Мысли лихорадочно заметались в голове.

Незаметно я расстегнул свой пристяжной ремень. Я ещё не знал, что хочу делать, но что-то в голове зрело.

Между тем стюардесса подошла к нашему креслу и сказала, обращаясь к Исхаку:

– Три тысячи, как Вы просили.

– Спасибо, солнышко, теперь иди к своим, всё будет нормально.

Когда она ушла, Исхак оглядел салон, убедился, что все на местах, подошёл к двери аварийного выхода. Взявшись за ручку, под которой было написано "аварийный сброс", он весело подмигнул мне и, со словами:

– АЛЛАХ АКБАР!
– Дёрнул ручку.

Раздался сильный хлопок, дверь вытянуло наружу. В салоне поднялись вопли, крики, свист уходящего воздуха. Исхак стоял в стороне, чтобы его не вытянуло с потоком воздуха, крепко держась за поручень. Когда давление выровнялось, он стал в проёме, что-то выглядывая внизу. И тут что-то или кто-то рванул меня из кресла, я набросился на него как коршун на петуха и вытолкнул наружу. Левую руку, как можно плотнее запутал в ремнях парашюта, а правую запустил к Исхаку в карман брюк, где нащупал брелок с кнопкой.

Душа моя успокоилась. Я победил всех. Самое главное - я победил себя. Я был достоин предков. Внизу что-то дёргалось и рвалось. Я наклонился к его уху:

– Говоришь Аллах Акбар? Поверь, воистину Акбар!
– и нажал кнопку...

5

Нам сегодня начальство отвалило премии - по целых полдоклада! Это событие просто необходимо как-нибудь отметить, тем более, что первое сентября было уже на носу, а Мишка, до сих пор, был без нового портфеля. Манюне нашей просто жизненно необходимо, по словам нашей мамочки, новое платьице. Ну, а без чего, на данный момент, не может жить наша мама - это пускай сама выбирает, премия, повторюсь, целых полдоклада!

Мобильник зажужжал в кармане:

– Ты где?

– Автобуса жду.

– Когда будет?

– Минут через пять.

– Хорошо, мы с Мишкой и Машенькой в торговом центре, на третьем этаже, в отделе детской одежды. Пока.

– Пока, - я не смог сдержать улыбки. Бесполезно было доказывать моей любимой то, что и девять секунд и пятьдесят девять - это всё та же самая минута на счётчиках мобильных операторов. Она свято верила в то, что чем меньше говоришь - тем меньше платишь.

С этими мыслями я полез в автобус. Прямо на входе мне на ногу, крепко так, наступил какой-то тип с бегающими глазами и даже не подумал извиниться. Странный, вообще-то, субъект, я его внимательно рассмотрел. Хорошие кожаные туфли, стильный костюм и галстук, а в руке потрёпанный фибровый чемоданчик, под тип тех, с которыми в шестидесятые ездили в стройотряды. И, как видно, тяжёленький. А ещё это шрам над правой бровью в форме ижицы. Так и подмывало протянуть руку в жесте хиппи и прокаркать "Pease, чувак"! Я спрятал улыбку, крайне невежливо пялиться на лицо человека и при этом ехидно ухмыляться. Тем, более, что тот, в принципе, ничего плохого мне не сделал. Или почти не сделал. Или, всё-таки сделал?

И тут в голове что-то зашевелилось, забрезжили какие-то воспоминания. Что-то такое, что, на первый взгляд, ко мне не имеет никакого отношения. Калейдоскоп какой-то. Перед глазами, явственно так, поплыло - сначала крест, потом костёр. За ними - решётки, самолёт. Само по себе, вроде бы, совершенно между собой не связано. Но везде этот "V" - образный шрам над правой бровью. Что-то во всём этом было до боли знакомо, но что? Странные штуки иногда выделывает с нами наше сознание. Смотришь на человека, точно знаешь, что никогда прежде его не видел и, тем не менее, точно знаешь, что он тебе знаком. И не просто знаком, а знаком, что называется, со всеми потрохами. Прямо, даже худо стало, как-то не по себе. Что-то было не так. Но что?

По дороге к торговому центру я завернул в цветочный ларёк. Не могу я идти к любимой женщине без цветов. Продавщица что-то там защебетала о свежем привозе, о новинках, разных там орхидеях и голопагосских ромашках. Мне это было, в принципе, до лампочки. Более того, внимание моё привлекло большое зеркало, в котором я увидел... самого себя. И тут я вспомнил всё!

Боже мой! Ну, конечно же! Сейчас рванёт! Я не хочу больше пережить то, что уже раз пережил, а поэтому нужно догнать этого урода.