– Вы верите, пусть даже в такой форме. У вас есть потребность в утешении, искуплении. Главное именно это, а не предписанные формальные нормы. Конечно же, я выполню вашу просьбу. Я сейчас возьму все необходимое, подождите пару минут.

Пока отец Илья отсутствовал, взгляд Ксении блуждал по кладбищенскому пейзажу: по бокам - старинные и современные надгробия; поблекшие искусственные цветы, потерявшие краски от бесконечных дожей и снегопадов; кусты сирени и начинающие алеть гроздья рябин; кованые изгороди и витые кресты, почти ушедшие в землю. А в центре, как свеча застыла узкая часовня со сводчатым входом, с куполом-луковкой, горевшим желтым пламенем под лучами дневного светила.

Белые стены не казались больше устрашающими, а иконы и рдяные, едва теплящиеся огоньки лампад не мерещились назиданием обо всех смертных грехах. Напротив, на сердце плескалась волна умиротворения, покоя, ожидания чего-то скорого, неотвратимого и обязательно хорошего. Уверенность в правильности решения укреплялась с каждой проведенной минутой.

Из раздумий вывел священник, снова появившийся словно ниоткуда. Надо же, она так задумалась, что не заметила его появления. Как и в тот раз, в начале весны...

– Пойдемте, - произнес отец Илья, сжимая в руках небольшой кожаный ридикюль.
– Здесь всё, что понадобится.

Они шли по мощеному тротуару, среди крон деревьев, склонившихся за долгие годы друг к другу. Их провожали лица с надгробий - в большей степени заслуженные деятели культуры, политики преклонных возрастов. Взгляды больше не страшили. Да и что пугающего в монументах, пусть и выполненных в виде склоненных ниц ангелов с крыльями? Средь бела дня, разумеется, ничего.

Тут же вспомнились осенние сумерки с запахом костров, звездами-горошинками в вышине. Тогда казалось, что кто-то невидимый, затаившись, наблюдает за ней и Андреем, провожает к выходу острым, точно стилет, взором. А они просто шли, держась за руки, деля горе на двоих... У каждого на части рвалось сердце. Каждый из них оплакивал внутренне свою потерю. Андрей - отца, а она - любимого мужчину.

– Вы смотрите на меня, всё думаете, почему я выбрал служение?
– спросил молодой священник, снисходительно улыбаясь.
– Не вы первая.

– Признаться честно, когда я вас впервые увидела весной, то приняла за владельца ночного клуба или другого прожигателя жизни, - ответила Ксения, не давая понять, что думала совершенно о другом, о том, что больше не ранит осколками памяти.

– Не вяжется внешний облик со стереотипами?
– снисходительно улыбнулся отец Илья.

– Да, - Ксения кивнула, поражаясь тому, как быстро она смогла говорить с этим с ним как с хорошим знакомым, близким другом. Его не обижало пристальное внимание, предположения и личные вопросы. И ей было рядом с мужчиной спокойно.

– Здесь я по тем же причинам, что и вы.

Ксения внимательнее посмотрела на священника. Встрепенулось и взяло след профессиональное чутье. Сейчас она услышит нечто интересное, способное заставить задуматься, а так же использовать для работы.

– Моя причина выбора веры, как и ваша - семья. Я здесь из-за моей семьи.

– Что? Как?

– Здесь уже восемь лет моя жена и дочь. Свой последний приют они нашли здесь, рядом с моими родителями и всеми родственниками, - спокойно, без эмоций произнес отец Илья.

– Что случилось?
– едва слышно спросила Ксения, боясь нарушить ответную искренность. Исповедь от священника? Ей? Точно, надо делать репортаж. Или писать книгу...

– Автокатастрофа. За рулем был я. Вы были правы. Давно, в другой жизни, я был владельцем прибыльного бизнеса, прожигателем жизни, успешным и известным. Они ушли, а я остался со всем нажитым добром, которое никому больше не нужно.

– Сожалею, - проронила Ксения.
– Я искренне сожалею вашей утрате. Прекрасно понимаю, что вы тогда чувствовали. Вы ведь помните мою историю.

– Да, я помню. И тогда не стал торопить вас с рассказом. Вы сами поняли, что момент настал. Как и я сейчас. Вы уже догадались, что было дальше. Так я пришел к вере. Пусть без высоких материй и общих размышлений. Теперь я служитель культа. Смешно, правда?

– Ни капли! Мне не смешно. Я искренне понимаю вас. И теперь вам снова надо было выбрать себе жену? Я знаю, что необходимо быть семейным.

– Нет. У меня нет прихода. Я не хочу быть связанным с богочестивой девушкой из семьи с традициями. Для работы с паствой при большой церкви или при малой где-нибудь в сибирской деревне, без разницы, надо быть не только в вере, но и в венчанном браке. Я не готов грешить перед ликом Его. Я служу в часовне на кладбище, провожу людей в последний путь, выслушиваю исповеди родственников. У меня нет большого прихода и паствы. Я рядом с семьей. Так мне легче. Когда-нибудь мы встретимся, если мне повезет, и я попаду туда, - отец Илья кивнул головой вверх.