Человек прямоходящий нашел для огня и другие применения, кроме кулинарного. Благодаря огню расширялся ассортимент орудий и оружия. Человек заметил, что кости и оленьи рога в жару костра становятся тверже, а сырое дерево не сгорает, но только затвердевает, и начал использовать огонь для изготовления орудий. Среди окаменевших костей в Чжоукоудяне найдены кончики закаленных в огне рогов, которые, по всей вероятности, служили для оббивания краев расколотых камней и превращения их в режущие орудия. У деревянных копий, найденных в других местах, были обожжены концы: в результате они становились тверже и острее. Палки, которые использовались для копания, тоже сначала обрабатывали огнем, а потом уже заостряли.

Несмотря на такие технические достижения, человек прямоходящий, по-видимому, очень долго не мог научиться добывать огонь - а может быть, до конца своего существования так и не постиг этого секрета. Разве что в один прекрасный день кто-то, оббивая камнем камень, высек искры, которые, случайно попав на сухой мох, зажгли его. Но для этого требуется сочетание определенных камней, например кремня и железного колчедана, а среди культурных остатков человека прямоходящего такие "огненные камни" не обнаружены. Самый древний из найденных огненных камней - округлый кусок железного колчедана, весь в бороздках от бесчисленных ударов - был в употреблении всего лишь каких-то 15 тысяч лет назад, то есть через сотни тысяч лет после того, как человек прямоходящий исчез с лица земли. И даже до самого последнего времени некоторые племена, ведущие первобытный охотничье-собирательский образ жизни, не умели добывать огонь.

Тем не менее, стоило человеку подчинить себе огонь, идея его использования, как считают, распространилась по всему обитаемому миру очень быстро - во всяком случае, по северным его областям. На равнинах Африки, где не бывает зимних холодов и где люди неплохо жили и без огня, первые следы его употребления отделены от нас всего 50 тысячами лет.

Люди, поселившиеся в пещере Чжоукоудянь, оставили многочисленные свидетельства того, каким был их образ жизни на севере. В целом основные их орудия не слишком отличаются от тех, которыми пользовались их родичи в нескольких тысячах километров от них, в Африке и в Европе, - такие же каменные скребла, рубила и отбойники. По-видимому, человек прямоходящий изготовлял и разнообразные приспособления из кости - подробное исследование остатков его костяных изделий позволяет заключить, что длинные кости он использовал как дубинки и копья, выделывал кинжалы из слоновьих бивней и антилопьих рогов, а другие части скелета приспосабливал в качестве примитивных лопат, кирок, долот, ножей. Существует даже предположение, что человек прямоходящий использовал черепные крышки в качестве сосудов.

В костях запечатлена и еще одна история. Многое из того, что известно об этих первых людях, представляет нашего палеолитического предка упорным тружеником, добросовестно делящим со всеми остальными членами своей группы бремя трудностей первобытной жизни. Однако среди окаменелостей, раскопанных в их пещере, есть достаточно напоминаний и о том, что пекинские люди были дикарями, обитавшими в диком мире и не связанными никакими условностями цивилизации. Там обнаружены и человеческие черепа, раздробленные у основания, и много обугленных человеческих костей. На основании таких находок некоторые археологи приходят к выводу, что первые люди были каннибалами. Но каким бы свидетельством дикости ни представлялся нам каннибализм теперь, если первые люди и практиковали его, они от этого не становятся менее человечными. Более того, подобный факт можно рассматривать как признак дальнейшего развития человека.

У всех первобытных племен, у которых наблюдался каннибализм, он вовсе не преследовал утилитарные цели, а был магическим ритуальным актом. Как объясняет нидерландский антрополог Густав фон Кёнигсвальд, "охотнику за головами череп нужен не просто как трофей: он вскрывает его и извлекает мозг, который съедает, чтобы таким образом присвоить мудрость и сноровку своего врага". И данные, указывающие на то, что первые люди ели друг друга, можно истолковать как свидетельство существования у них зачатка отвлеченных идей - веры в то, что каннибализм увеличивает их силу.

Откуда нам столько известно об этих давно исчезнувших наших предках? Еще три - четыре десятилетия назад никто не мог хоть с какой-то долей уверенности утверждать, что человек прямоходящий был первым человеком, или подробно описывать его странствия и пути, по которым он распространился из тропиков в зоны умеренного климата Старого Света. А сто лет назад еще не было найдено ни одной окаменелости человека прямоходящего и не было никаких научных доказательств того, что он вообще существовал.

История человека прямоходящего - каков он был, где и когда жил, что делал - стала нам теперь известна благодаря усилиям ряда ученых, посвятивших жизнь поискам этих фактов. Отдельные отрывки его истории обнаруживались в отдаленных друг от друга местах - разные люди в разное время находили окаменелости, предметы материальной культуры и следы первобытных стоянок, нередко даже не отдавая себе отчета в истинном смысле своих открытий. А некоторые такие открытия порождали долгие и ожесточенные споры среди специалистов. Однако в последние годы накопилось столько материала, собранного охотниками за окаменелостями, что он сложился в четкий портрет исчезнувшего вида - в летопись, оставленную первыми людьми, которую их современные потомки сумели собрать по страничкам, что само по себе слагается в удивительный рассказ об увенчавшихся успехом научных поисках.

Огонь - волшебное орудие

Употребление огня - вот неопровержимое доказательство того, что человек прямоходящий был первым истинным человеком. После того как он дерзнул использовать эту разрушительную стихийную силу в собственных целях, его жизнь изменилась, горизонты расширились. Он получил возможность печь и жарить пищу, отчего она лучше усваивалась и ее питательность увеличивалась. Он получил возможность согреваться в холода, отпугивать хищников и разгонять мрак.