– Спасибо, спасибо... Ну что, проказницы!
– сказал Семен.
– Задержались на целые сутки! Ладно, топливо сожгли, вам хоть еды-то там хватило?

– Маша, тебе хватило еды?

– Ну, в первый день мы на полдник не успели, а так все было нормально!

– Вот, мы вам даже сувенир привезли!
– Аня достала из сумки магнитик с цветной фотографией кометы и надписью "НеоТурс - комета С/2020".

– В аэропорту купили, что ли?

– Нет, прямо на корабле! Ой, не палюсь!
– сказала Маша.

– Ой, не спалилась!
– засмеялась Аня.

– Так, я что-то не понял!
– сказал Семен строго.

– Семен Александрович, ну сами подумайте, зачем нам было лететь на "Ромашке"...

– Если у Маши была скидка в турагентстве.

– То есть вы, значит, на туристическом корабле летали?

– Ну да! Там хоть жилой отсек побольше!

– И кормят получше!

– А как вы образцы-то собрали? Когда это туристов стали в открытый космос выпускать?
– спросил Семен.

– Мы воспользовались нашим женским обаянием!
– сказала Аня.

– Строили глазки!
– сказала Маша.

– Капитан даже грозился на нас жениться!
– сказала Аня.

– На ком?
– уточнил Семен.

– Он из Пакистана, а у них там многоженство, - сказала Маша.

– И?...

– Мы обещали подумать!

История о трех композиторах

Зашел как-то раз композитор Штраус в гости к композитору Шуберту, который жил в Вене на улице Кеттенбрюккенгассе, и прямо с порога говорит ему:

– Знаешь, друг Шуберт, какая история со мной только что произошла?

– Нет, - отвечает Шуберт, - не знаю.

– Шел я тут по улице Грюнгассе и тут мне один господин противной наружности случайно на ногу наступил. А я ему за это случайно ус оторвал. Такой ус у него был, длинный и пушистый. То есть пока у него оба уса на лице были, наружность у него вовсе и не противная была, а прямо скажем, даже мужественная и внушительная, совсем как у меня. А вот как я у него один ус вырвал, так до того сделалась противной, что аж смотреть невозможно. Да что смотреть, слушать даже невозможно было, так он ругался громко.

– И что, - спрашивает Шуберт, - чем дело кончилось?

– А дело, - говорит Штраус, - кончилось штрафом. Мимо, на мою беду, проходил полицейский, и видя такое смятение и несимметричность на лице господина противной наружности, определил его пострадавшей стороной в нашем конфликте. И выписал мне штраф. Ваша, говорит, как фамилия будет? Я ему отвечаю, Штраус. Господин Штраус, говорит он, выписываю вам штрафус! И смеется, будто скаламбурил. А этот господин противной наружности тоже вдруг засмеялся и говорит, мол, что на роду было мне написано штраф за ус оплатить. Но я смеяться с ними не стал, а пошел сразу к тебе, новостью поделиться.

– А у меня, - говорит Шуберт, - вот какая новость. Пошел я давеча к портному пальто зимнее кроить, а он мне и заявляет: вам, говорит, господин Шуберт, пальто при вашей фамилии ни к чему. Вам, говорит, настоятельно рекомендую приобрести хорошую шубу! И хохочет, экий остряк нашелся!

Тут вдруг раздался громкий стук в дверь дома композитора Шуберта на Кеттенбрюккенгассе. Даже не просто стук, а мощные удары: бах! Бах! Бах!

Композиторы, конечно, сразу поняли, что в гости к ним пришел их знакомый композитор Шопен, потому как композитор Бах к тому времени уже лет семьдесят как помер.

Открывают они, значит, дверь, и видят перед собою Шопена, одетого по последней моде всех английских денди и держащего в руках мощную трость, которой он, значит, в дверь-то и колошматил. И рассказывает им Шопен, что буквально на днях вернулся он из путешествия по Англии. Многое он, конечно, повидал в Англии, и многое произвело на него впечатление, но более всего ему понравилась национальная английская забава, известная как шоппинг. До того, говорит, в Лондоне много всяческих shops, что жители столицы английской целый week-end могут провести, переходя из одного shop в другой shop, потому и название придумали этой забаве - шоппинг. И он сам тоже решил шоппингом заняться и вполне в этом деле преуспел, купил себе прекрасных вещей знаменитого английского сукна да впридачу дубовую трость.

Тут Штраус с Шубертом переглянулись, и Шуберт говорит Шопену:

– А что, друг Шопен, кто надоумил тебя заняться этим шоппингом?

– Ты знаешь, - отвечает тот, - не кто иной, как гостиничный портье. Когда я вселялся в номер своей гостиницы на улице Пэлл-Мэлл, недалеко от Букингемского дворца, портье задал мне несколько обычных вопросов. Спросил мою фамилию, надолго ли я приехал, буду ли я заказывать завтрак в номер и всякое такое, а потом говорит мне, мол, мистер Шо'пин, ай рекомменд ю ту гоу шоппинг. И даже не улыбнулся, зараза.