Я прихожу в себя, и у меня получается правильно просунуть руки в рукава.

— Ладно. Так что ты хочешь мне рассказать? Может, уже сделаешь это, чтобы я могла вернуться к учебе? У меня экзамены, я тебе говорила об этом вчера, помнишь?

— Давай зайдем, перекусим где-нибудь? Я только с дежурства, умираю от голода.

Я скрещиваю руки на груди и свирепо на него смотрю:

— Откуда ты узнал, где я живу?

— А ты как думаешь? Узнал у одной цыпочки в коридоре за пятьдесят баксов.

Еще одна причина, чтобы закатить глаза.

— Прекрасно. Теперь люди думают, что ко мне ходят случайные парни на пару часов.

— Эвери, черт.

От его дыхания идет пар, пока он говорит. Люк снова прячет руки в карманы, напрягая плечи от холода. Какая ирония, он без куртки, хотя только что выговаривал мне за то же самое.

Я встряхиваю головой и хмурюсь:

— Где твоя машина?

— Возле парка.

Он кивает головой в сторону и медленно идет по улице, убедившись, что я иду следом. Я сжимаю кулаки в карманах, желая развернуться и уйти. Но нет. Плетусь за ним, всю дорогу чувствуя бурю внутри.

***

Люк паркуется неподалеку от ресторана «У Розиты» и обходит свой «Форд Фастбэк» шестьдесят седьмого года, чтобы открыть мне дверь до того, как я сама это сделаю. Дорога до ресторана прошла в тишине. Было даже слишком тихо. Не знаю, о чем Люк хочет рассказать, но сейчас он на грани, как и я. Кажется, он правда думает, что это важно? У нас всего пара общих тем для разговора, и все они касаются Брейквотера. Я чертовски уверена, что не хочу говорить об этом городе, но Люк выглядит решительным. Он всегда был упрямым. И не слишком изменился со времен школы, если честно. Ну, может, стал немного выше и определенно взрослее, а в целом его двадцатитрехлетняя версия так же привлекательна, как и восемнадцатилетняя.

Я выхожу из машины, одаривая его благодарной улыбкой, и, уворачиваясь от него, подхожу к двери ресторана. Мы оба слегка вздыхаем, когда я открываю дверь, и взрыв горячего воздуха атакует нас теплой стеной. По крайней мере, морозный холод уже можно исключить из списка причин, по которым я чувствую себя неуютно.

Официантка в ортопедической обуви и с бейджиком «Добро пожаловать! Я — Рози!» провожает нас к столику с глупой улыбкой, которая говорит о том, что, скорее всего, она работает здесь много лет и уже даже не замечает, что улыбается. Она предлагает нам меню и винную карту, а затем удаляется.

— Будешь есть? — спрашивает Люк, листая меню.

— Думаю, да. — Я просматриваю меню, выбираю утку и тарелку равиоли, которые выглядят очень аппетитно, и убираю руки под стол. Люк берет мое меню и вместе со своим убирает на край стола, давая знак, что мы готовы сделать заказ. Я смотрю на него в ожидании, когда он что-нибудь скажет. Люк молчит, и это раздражает, так как именно он притащил меня сюда, в конце концов.

Если мы просидим весь обед, и он не перейдет к делу, мои нервы взорвутся и нанесут непоправимый вред. Нам нужно о чем-нибудь поговорить. Это слишком соблазнительно — просто сидеть здесь и оценивать, какие у него безумно длинные ресницы, в то время как он сканирует взглядом зал. Угольно-темные. Я встряхиваю головой. Не стоит думать о вещах, вроде его ресниц, бицепсов или идеально прямых зубах и улыбке, из-за которой мой желудок просто переворачивается. Я не из тех, кто думает о таких дурацких вещах.

— Ну… — я стараюсь, чтобы голос звучал легко, — ты до сих пор с Кейси?

Уголок рта Люка кривится. Он барабанит пальцами по белой накрахмаленной скатерти на столе.

— Уже год, как нет.

Мои брови взлетают вверх. Я рассказывала Морган, что у него есть девушка, чтобы она от меня отстала, ни капли не сомневаясь, что они с Кейси до сих пор вместе. Они были незыблемой скалой, самой сладкой парочкой школы. Приторно-сладкой. На самом деле мы с Люком до этого никогда не обсуждали отношения. Если он расстался с Кейси год назад, значит, уже был одинок, когда мы последний раз пили кофе в Брейквотере. Хотя почему Люк должен был говорить об этом? Он никогда не рассказывал о своей жизни. Просто хотел знать о моей.

— О. Извини, — говорю я только потому, что это вроде как соответствует ситуации.

Люк пожимает плечами:

— Не стоит. Я не жалею. Это было обоюдное желание, — он берет солонку и начинает крутить в руках. — А ты как? Все еще встречаешься с тем парнем, как там его?

— Джастин. Нет. Наши отношения длились недолго. Он узнал о моем папе, так что… Ты понимаешь.

Люк закусывает губу.

— Люди просто сволочи, Айрис. Хотя среди них есть неплохие.

Он не осознает, что забыл мое новое имя. Я неловко ерзаю на сидении, собираясь напомнить ему и едко рассмеяться, над тем, что будто существует вероятность, что в этом мире есть парень, готовый по своей воле со мной встречаться, зная, какое дерьмо произошло в моей семье, но не успеваю, потому что возвращается Рози с небольшим блокнотом в руке. Люк заказывает Болоньезе. Почему парни всегда выбирают эту пасту? Всегда Болоньезе и пиво. Я прошу равиоли и ухмыляюсь, тоже добавляя пиво в конце. Люк даже и глазом с этими длинными черными ресницами не моргает, услышав мой заказ. Рози тоже. Она раскладывает приборы и безмолвно испаряется, что превращает ее в самую лучшую официантку в мире. Наше пиво прибывает, и я делаю длинный глоток, прежде чем поставить его и приготовиться к нападению на Люка.

— Ты понимаешь, почему я злюсь?

Он заменяет солонку пивом, которое теперь вертит в руках, свирепо изучая бутылку.

— Да, я не слепой. И, наверное, последний человек, которого ты хочешь видеть. Я в курсе этого дерьма в твоей жизни. Полагаю, ты хочешь двигаться дальше. Я был слишком эгоистичным последние пару лет, постоянно говоря с тобой об этом, но я пытался справиться с собственными… — он поднимает глаза на потолок и делает глубокий вдох, — плохими воспоминаниями, наверное. Я пойму, если после сегодняшнего вечера ты никогда не захочешь снова меня видеть. Но есть кое-что, о чем ты должна знать, и лучше узнать эту новость от того, кто хорошо к тебе относится, чтобы иметь время подготовиться.