От тяжелых мыслей ведьмака отвлек голос Таби:

— Хару, не мог бы ты сходить к лесу и набрать лепестки водяного цветка? Они хорошо залечивают раны. Я уже послала нескольких колдунов, но боюсь, мне понадобится больше, чем я полагала.

Хару не мог отказать Таби, заменявшую ему всю жизнь мать, которую он не помнил.

К тому же у него болела голова, и вечерняя прогулка по лесу ему бы не помешала.

— Хорошо, я скоро вернусь. — Ответил он, и, сочувственно кивнув Адеру, вышел из дверей лечебницы в опустевший коридор. Адер проводил друга страдальческим взглядом, сокрушаясь, что в ближайшие часа два некому будет слушать его жалобы.

Почти все главные ходы замка были пустыми и безлюдными в этот, на удивление, тихий вечер. После недавней стычки с гномами все ведьмаки разбрелись по своим комнатам, залечивая раны и набираясь сил для следующей битвы за Цитадель.

Взяв сумку для трав, Хару вышел из ворот замка. Вечер стоял теплый, а солнце почти зашло, окрашивая небо последними лучами в багровые цвета. Усталые жители города возвращались в свои дома, после продолжительных работ в поле и храмовой службы Хранителю Вульфгару.

Трава уже покрылась росой, и ноги Хару быстро вымокли, но юный колдун не унывал, уверенно шагая к лесу. Когда он остановился у опушки, уже почти стемнело и зловещие тени от ветвей деревьев исполосовали землю. Но Хару мог и в темноте найти знакомый ручей, по бокам которого росли восхитительной красоты водные цветы. Ведьмак шел вперед, огибая раскачивающиеся сосны и кусты ежевики, осклабившиеся острыми, как клыки, иглами.

Наконец послышалось журчание воды, и из — за кустов показался широкий ручеек, утекавший в глубь леса. Юноша преодолел последнее препятствие — густую поросль папоротников, и оказался у тихонько бормотавшей воды. Хару опустился на колени и с осторожностью стал срывать нежные голубые лепестки, не забывая при этом о наставление Таби, не вырывать корень растения, что бы оно вновь смогло без всяких усилий разрастись по берегам ручья, на радость всем раненым колдунам и жителям леса. Юноша машинально собирал растение, быстро наполняя сумку, прислушиваясь к звукам ночного леса.

Вдруг, краем глаза, Хару заметил яркий огонек, то появляющийся, то исчезающий за стволами деревьев. И хотя Хару видел этот огонек впервые, он сразу узнал его по описанию из старого потрепанного учебника о магических существах мира Токания. Этот огонек мог быть чем угодно, от волшебного света ведьмаков, таких же, как Хару, искавших водяные цветы, до сверкающих глаз какого — ни будь хищника. Но юный колдун был уверен, что это один из тех самых опаснейших Блуждающих огней, которые не раз уже заводили доверчивого путника в смертоносную ловушку.

Хару знал, что огонек не причинит ему вреда, и в таких случаях нужно просто уйти от этого места, но юноша все стоял, продолжая смотреть на завораживающий сияющий пучок света. Хару сильно зажмурился, надеясь, что огонек исчезнет, оставив его в покое, но когда колдун открыл глаза, мерцающий цветок, казалось, появился теперь совсем близко, так, что можно было дотянуться до него рукой. Хару почувствовал, как теряет контроль над своим сознанием.

«Но ведь если я подойду всего на несколько шагов…» — пронеслось в голове у Хару. Дурманящие чары уже начали действовать и не позволяли ведьмаку проявить настороженность. Колдун сделал несколько неуверенных движений вперед, все еще сомневаясь, но волшебное сияние было так близко! Оно манило и притягивало. Хару, забыв об осторожности, протянул вперед руку, и, перейдя на бег, бросился за огоньком. Сияющая сфера дразнила ведьмака, то приближаясь, то отдаляясь, завлекая его вглубь леса, неумолимо заводя в ловушку. И когда Хару показалось, что он вот — вот дотянется до вожделенного сияния, юноша споткнулся о корень дерева и упал, больно ударившись головой о камень.

Несколько мгновений Хару пролежал, не двигаясь, ожидая, когда уйдет отупляющая боль. Затем, поскальзываясь на сосновых иголках, он поднялся с земли и огляделся. Странный дурман, ослепивший его сознание, исчез, как и сам огонек. Колдун стоял посреди самой чащи леса. Исполинские деревья опоясывали его со всех сторон. Их кроны смыкались где — то в вышине, образовывая один большой купол, куда с трудом проникали лучи солнца и серебристый свет луны. Где — то невдалеке слышался тихий пугающий шорох, в темноте блеснули глаза филина, который, ухая, взмыл к верхушкам деревьев. Совсем рядом пронесся легкий шепот, и кто знает, что за опасность поджидала незадачливого путника в этом месте, в столь не добрый час?…

Юноша ругался и стряхивал с себя листья и грязь, поминутно спотыкаясь о неровности почвы. Хару припомнил простенькое заклинание и, сделав пас рукой, зажег несколько маленьких огненных шариков, паривших вокруг него и освещавших землю. Но дороги не было. Заклинание осветило лишь густые заросли папоротников и колючих кустов, отбрасывающих корявые трепещущие тени к ногам юноши. Хару невольно вздрогнул. Лес наполняли рычание хищных зверей и птиц, скрежетание коры и скрип качающихся из стороны в сторону елей.

Хару, тревожно осматриваясь по сторонам, зашагал в ту сторону, где, по его мнению, должна была находиться Цитадель Ведьмаков. Некоторое время своего пути, он настороженно вглядывался в каждый лист, вслушивался в трепетание ночного леса.

Чаща пугала его, но через некоторое время он привык к ее тревожному шепоту и позволил себе расслабиться и задуматься о произошедшем. «Как же будет ругаться Таби!» с досадой подумал ведьмак — «и как будут смеяться мои друзья, узнав, что я попал в ловушку Блуждающего огонька, о котором нас предупреждали все годы обучения!»