В том, что моя догадка верна, я убедилась в следующий момент, когда увидела стоящего рядом с мужчиной Дэна.

– Вот! – объявила Агафья, толкая меня в спину, отчего я чуть не упала, потому что ноги вдруг отказались идти, – Любуйтесь!

Мы с Дэном смотрели друг на друга, и я отчаянно боялась увидеть в его глазах упрёк, обвинение в том, что всё это случилось из-за меня, из-за моей неосторожности, из-за самого факта моего появления в его жизни. Но Дэн смотрел спокойно, и даже чуть улыбнулся уголками губ.

– Агафья Викторовна, – баском протянул воспитатель Дэна, после того, как "налюбовался" мной, – Вы хотите сказать, что этот ребёнок, и есть та самая девушка, уличённая в связи с моим питомцем?

Не дожидаясь ответа, он обернулся к Дэну.

– Денис, это она?

– Да, – кивнул он, – Но это не та связь, про которую вы подумали.

– Да неужели? – ядовито спросила Агафья, и взяла со стола мой злосчастный планшет, на дисплее которого, разумеется, красовалась обложка "Сексологии для всех", – Ты признался, что дал ей эту гадость. Зачем же это было сделано, как не с целью развратить девочку?

– С целью образования и просвещения, – учтиво ответил Дэн, продолжая чуть заметно улыбаться, и судя по всему именно это, а вовсе не его ответ, окончательно взбесило Агафью.

Она швырнула планшет обратно на стол с такой силой, что я мысленно с ним попрощалась, и обратила покрасневшее лицо к мужчине.

– Вы слышите, сударь? Этот негодяй считает, что подсовывать двенадцатилетней девочке пошлую книжонку, это образование и просвещение! Почему же я должна поверить, будто он не зашёл ещё дальше?

Мужчина не успел ответить, его опередил Дэн.

– Эту двенадцатилетнюю девочку, насколько я знаю, обхаживает разведённый старик, но вы почему-то не находите в этом ничего предосудительного.

Агафья потеряла дар речи, и даже воспитатель Дэна утратил часть спокойствия – нахмурился, шумно задышал.

– Денис, пока тебя не спросят, будь добр молчать, – бросил он, и обратился к Агафье, – Почему бы нам не спросить саму девочку?

– Спросите! – с вызовом ответила Агафья, – Лично мне она не изволила сказать ни слова.

– Кхм… Дарья? – мужчина явно не привык общаться с девочками, и теперь нервно ёрзал, подбирая слова, – Скажи… ты и Денис… вы что-то делали вместе? Ты понимаешь… что-то, чего нельзя делать?

Я отрицательно мотнула головой, а Агафья закатила глаза, явно выражая этим свою оценку такому методу допроса. Потом схватила меня за плечо, и резко развернула к себе.

– Отвечай! – гаркнула она, – Он трогал тебя? Раздевал?

– Нет.

– Целовал? Просил потрогать его?

– Нет!

– Где вы встречались?!

Я повернула голову, пытаясь поймать взгляд Дэна, но Агафья ударила меня по щеке, заставляя снова посмотреть на неё.

– Отвечай!

– Агафья Викторовна, – укоризненно протянул воспитатель, – Я не считаю, что побои в этом случае будут способствовать откровенности ребёнка.

– Вадим Никанорович, – она даже не поглядела на него, – Я не указываю вам, как нужно воспитывать мальчиков, и буду очень признательна, если и вы оставите своё мнение при себе.

Мужчина замолчал, а Агафья снова взялась за меня.

– Отвечай, мерзавка, или прямо сейчас мы снова отправимся в процедурную. Где вы встречались?!

Внезапно, нарушая запрет своего воспитателя, опять заговорил Дэн.

– Мы встречались у прудика. Я приходил заранее и прятался за скамейку, Даша садилась на неё, и так мы разговаривали. Со стороны не было видно. И встречались мы всего четыре раза, в последний раз я и дал ей эту книгу.

Спасибо, Дэн. Теперь я знаю, что говорить.

– Заткнись! – взвизгнула почуявшая подвох Агафья, – Вадим Никанорович, ваш воспитанник ведёт себя ужасно, похоже, вы для него не авторитет.

И тогда, чтобы отвлечь их внимание от Дэна, я, наконец, заговорила, громко и вызывающе.

– Я сама попросила дать мне такую книгу! Потому что, сударыня, то, что вы нам рассказывали про… про мужчин и женщин, про телиге… теле… в общем, это совсем не то, что я знала до приюта. Чушь полная! И рассказывать вы не умеете! Вот я и хотела всё выяснить сама.

Агафья и Вадим Никанорович безмолвно вытаращились на меня, а Дэн добавил:

– И я счёл, что девочка имеет полное право знать правду, раз уж через каких-то два года ей предстоит ублажать старика.