Здесь «Гвардия Валлинора» рассталась с экономным купцом, который причитал, что он разорён, «всё сало съели, а что не съели, то поднадкусали», и отправилась на ближайший постоялый двор.

Город Мармор славился своими каменоломнями, где добывался белый мрамор. Впрочем, вольная рота «Гвардия Валлинора» в нём не задержалась, она в нём как будто растворилась.

Через три дня из южных ворот города Мармор выехал небольшой купеческий обоз. Во главе обоза, состоящего из двух десятков фургонов, ехали двое: один из них - поджарый мускулистый купец, которого можно было бы принять за наёмника, если бы не его большая окладистая борода. Судя по одежде, он был главой обоза и принадлежал к купеческой гильдии. Второй - типичный наёмник-прохиндей, непонятно как выбившийся в капитаны вольной роты. Хотя какая вольная рота, таков и капитан. При взгляде на лица дюжины бойцов, любой здравомыслящий человек решил бы, что купцу следует больше бояться не лихих людей, а собственную охрану.

В обозе было ещё несколько примечательных личностей. Например, жена купца, которая, несмотря на постоянно мучавшую её тошноту, строила глазки едущему рядом с ней менестрелю и непрерывно восхищалась его певческими талантами. В перерывах между комплиментами она запускала руку в стоящий рядом бочонок, доставала из него солёные огурцы и с огромным удовольствием их ела...

Менестрель был странный. Время от времени он что-то наигрывал на инструменте, очень похожем на семиструнную испанскую гитару, у которой почему-то не хватало одной струны, но при этом зорко поглядывал вокруг, отчего все путешествующие в обозе примолкали и подбирались...

Отдельно от «сладкой парочки», но в том же фургоне, ехали две девицы. Одна из них, постарше, весьма крупной комплекции, взирала на всех с таким видом, как будто она не бедная родственница в свите купца, как можно было бы судить по её одежде, а военачальник. Младшая девушка, точнее, девочка, похожая по виду на дочь купца, смотрела на свою тётушку с такой неприкрытой ненавистью, что не заметить это мог разве что слепой.

— Я тебе ещё покажу памятник, — пробурчала себе под нос девочка, когда фургон подскочил на очередной кочке. — Ещё посмотрим, кто кого похоронит.

— Хватит бездельничать, — проговорила старшая, отвесив девочке подзатыльник, — назови основные типы пехотных построений в бою, которые применяют вольники...

В следующем фургоне, не считая кучера, ехало двое. Первым был сухопарый купец, больше похожий на мастерового. Его мозолистые руки наводили на мысль о молотке, а не о счётах. Вторым был вольник, но бойцом вольной роты, несмотря на свою одежду, он не выглядел, скорее его можно было принять за купца.

— Скажите, мастер Шпикэрс, — спросил боец вольной роты, похожий на купца, — а вы уверены, что нам нужно именно сорок мешков вашего зелья, не хватит ли трицати?

— Не знаю, уважаемый Депупан, — ответил ему купец, смахивающий на ремесленника. — Теоретически может хватить и тридцати, но, на мой взгляд, лучше подстраховаться.

— А вам не кажется, мастер Шпикэрс, что два золотых за мешок – это чересчур? — спросил вольник.

— Нет, уважаемый Депупан, — ответил тот, кого называли «мастер Шпикэрс», — любое новое изобретение требует денег, И старое, кстати сказать, тоже. Если вы хотите достичь требуемого вами результата, то скупится не след, это потом уже, после испытаний, можно будет уточнить необходимое количество зелья, а пока нам требуется результат...

***

Городские ворота закрылись перед самым носом каравана. Глава пытался уговорить стражников и даже предложил им пять золотых, за что удостоился недоброго взгляда менестреля. Но стражники были непреклонны (именно в этот день их проверял инспектор из городского магистрата, так что пять золотых были вовсе не той суммой, ради которой хранители ворот стали бы рисковать своим тёплым местом).

— Брокуен, наверно, рехнулся, — недовольно прошептала Лутка, доставая из бочонка ещё один солёный огурчик.

— Так-то ты отзываешься о «своём муже»? — съехидничала Ребана.

— Прикуси свой язычок, доченька, — елейно прошипела Лутка, и уточнила:

— А не то знаешь, что будет?

— Ничего не будет, — фыркнула в ответ Ребана, — будешь мне угрожать – я на тебя папе пожалуюсь.

— Какому папе? — искренне не поняла Лутка, забыв про маскарад.

— Да вот тому папе – который рехнулся, — уточнила маленькая язва.

— Так ты согласна с тем, что он рехнулся? — подозрительно ласково поинтересовалась «жена главы купеческого обоза».

— А это уже пусть господин менестрель решает, — скромно ответила «любящая дочь», и ухмыльнулась, увидев, что лицо «её мамаши» перекосилось от досады.

— В город нам сегодня не попасть, — громко произнёс «глава купцов», подъехав к первой повозке, и уже тихо уточнил, — какие будут приказания, капитан?

— А что бы сделали настоящие купцы на нашем месте? — потянувшись, негромко уточнил менестрель.