Настасья, не смотря на свои дряхлые, казалось бы непослушные руки, очень умело орудовала с частью отрезанной пуповины, превращая ее в красивый пупок.

– Мария Алексеевна, дорогая моя, вы справились.
– Доложила старуха, сверкая от счастья.
– Все закончилось, у вас родился мальчик. Сейчас я его обмою и дам поддержать.

Ожидая услышать радостный восклик от новоиспеченной мамы, Настасья бросила на нее последний взгляд перед уходом, но так и не дождалась ответа. Женщина неподвижно лежала на кровати и не подавала ни малейшего признака жизни.

– Павел Эдуардович, подержите сына.

Настасья протянула малыша отцу, стоящему рядом и даже не замечающему, что его жена никак не реагирует на рождение ребенка. Все его внимание было приковано к крохе, который тут же, стоило только оказаться на отцовских руках, прекратил плакать.

Акушерка робко ступила к кровати матушки, окрикивая ее по имени на каждый сделанный шаг. Но, как и прежде, женщина не проявляла признаков жизни.

"Мария Алексеевна, не пугайте меня, очнитесь и взгляните на ребенка. С вами же все в порядке, не надо притворяться, чтобы попугать старую повитуху. Мое же больное сердце может и не выдержать. Ради Бога, надеюсь, вы просто устали, ну или в крайнем случае потеряли сознание от боли".

Настасья остановилась у изголовья кровати и дотронулась двумя пальцами до запястья матушки. Она неподвижно простояла так в течении минуты, не смея пошевелить и глазом, а с каждой следующей секундой в ее разум все сильнее впивалось только одно страшное слово "мертва".

Пульса не было, не было и других признаков жизни, и не надо было быть врачом или ученым мужем, чтобы понять, что женщина уже никогда не придет в себя и не увидит своего новорожденного ребенка.

– Мария Алексеевна!
– Взорвалась слезами акушерка.
– Не умирайте.

И пусть она прекрасна понимала, что матушка покинула этот мир, она еще долго продолжала вопить и просить Бога, чтобы он вернул женщину обратно. Только спустя несколько минут Павел Адельгейм обратил внимание на крик старухи и повернулся к ней лицом. В одно мгновение пелена, окутавшая его рассудок от счастья и закрывшая глаза на все, кроме сына, испарилась, и перед ним открылась самая ужасная картина в его жизни: обездвиженная, окровавленная жена на кровати и старуха на коленях, которая рыдая, обнимала ее бездыханное тело.

Дождь за окном прекращался, и лишь редкие капли обрушивались на землю, которая уже больше не могла принять в себя воду. Вместе с дождем стих и ветер, наступило затишье.

– Мария.
– Вымолвил святой отец. Голос его дрогнул и был настолько не уверен, что казалось, будто мужчина позабыл имя своей жены и сказал его наугад.
– Настасья, что с ней?
– Обратился он на сей раз к акушерке.
– С ней все в порядке?

Павел Адельгейм в одно мгновение подбежал к кровати, при этом крепче прижал сына к груди. Он опустился на одно колено и взял за руку жену.

– Мария! Ты меня слышишь? Скажи хоть что-нибудь! Открой глаза и вымолви хотя бы то одно слово. Ну же, дорогая, не молчи, прошу тебя! Видишь, у нас родился мальчик. Самый чудесный на свете ребенок, которого мы так долго ждали. Ты видишь его?

Святой отец поднес малыша к закрытым глазам Марии Алексеевны. Он протягивал его ей, словно хотел дать подержать на руках, вот только женщина не могла принять этот дар.

– Неужели ты не хочешь посмотреть на нашего ребенка?
– Из глаз Павла Адельгейма побежали слезы, а мгновением позже, он мог уже ими умываться.
– У нас такой хороший мальчик, возьми его, Мария, вот же он.

Настасья робко ступила к святому отцу и коснулась его плеча.

– Не надо ее тревожить, святой отец. Ее больше нет с нами.
– Выдохнула акушерка.
– Ваша жена мертва. Давайте мне лучше ребенка, его надо обмыть, ведь малыша не заботят наши проблемы. А потом я вызову скорую.

Павел Адельгейм медленно повернул голову в сторону голоса и широко от удивления раскрыл глаза, будто впервые увидел Настасью.

– Ребенка?
– Вымолвил он.

– Да, Павел Эдуардович. Мне надо его обмыть, а то в его глазки может попасть кровь, что на его лице.

Мужчина покорно выполнил просьбу акушерки и не задумываясь отдал ей малыша. После, он как будто и не слыша, о чем она ему говорила обратил свое внимание на жену.

– Я понимаю, ты устала и хочешь отдохнуть. Ну а как же иначе!
– Павел Адельгейм усмехнулся.
– Я бы на твоем месте вообще не выдержал, а ты у меня большой молодец! Ну а пока отдыхай, отдыхай и ни о чем не беспокойся. У нас все будет хорошо, вот только ты поспишь немного, и мы сможем вдвоем любоваться на нашего ребенка. Поверь мне, он настоящее чудо.