Автобус свернул направо. Магазины сменились деревьями, на которых повешанные гирлянды светились всевозможными цветами, даря ощущение того, что не за горами любимейший праздник миллионов людей - Новый Год.

– Красиво, - проговорила Лариса.
– А я вот всегда говорила, что и в нашем городе гирлянды на деревьях нужно оставлять на весь год, чтобы, так сказать, поддерживать дух праздника в сердцах наших граждан.

– Ты это властям нашим местным скажи, - усмехнулась я.

– Может и скажу когда-нибудь, - насупившись, проговорила подруга и продолжила во все глаза рассматривать нашу столицу.

Мы подъехали к зданию, вывеска которого была на родном языке и гласила - "Гостиница". А раз буквы были русскими, значит находились мы в русском квартале.

Когда планировалось строительство символа дружбы народов - Карадвинска - было принято решение, что город будет разделён на столько кварталов, сколько в мире существовало национальностей. Хоть эсперанто и являлся основным языком, все-таки в родном квартале можно было встретить и родные буквы, а также, по словам сестры, и родную речь.

Причудливых форм фонари хорошо освещали улицу, почти всю забитую припаркованными автомобилями, которые в своей жизни я видела лишь на картинках: "Ламборджини", "Бугатти" и многие другие роскошные и дорогие транспортные средства мы могли лицезреть в данный момент.

Когда я начала выходить из автобуса, сзади меня кто-то сильно толкнул. Хотя, почему кто-то. Лера! Сто процентов она! Только благодаря своевременной поддержке Ларисы я не растянулась на асфальте, на виду у одноклассников, учителей и людей из гостиницы, вышедших встретить нас.

– Свою неуклюжесть надо лечить, Самсонова, - посмеиваясь, прошептала мне на ухо проходящая Лера, златовласая звезда нашей школы, которая по неведомым мне причинам не взлюбила мою скромную особу аж с первого класса.

– И тебе, Когнева, тоже надо кое-что лечить, - бросила я.

– И что же?
– усмехнувшись, спросила "звезда".

– Мозги!
– зло ответила я, а потом прибавила, - Хотя, я очень сомневаюсь в том, что ты знаешь - что это такое.

Лера, гордо подняв голову и хмыкнув для виду, пошла вперед, держась за руки со своим парнем, Барнсом, семнадцатилетним юношей с каштановыми, короткими волосами и тёмно-карими глазами; по факту, умным и скромным человеком, который по неведомым мне причиным соглашался терпеть Лерины выходки. А я ведь замечала и не один раз, что таковые ему ой как не нравились. Что ж, вероятно, у них, действительно, была любовь.

– Стерва, - прошептала я так, чтобы меня никто не смог услышать. Однако Лариса стала исключением.

– Ага, точно стерва. И парня нашла себе подстать. Идут, за ручку! Идут за ручку! Посмотрите! Ах, какая милота! Тьфу! Созвездие эгоистов, чтоб их!

– Лариса-а, - протянула я, - мы же договорились, что про Барнса ты плохо не говоришь.

– Ты к нему неравнодушна, что ли?
– спросила удивленная подруга.

– Ваше Величество спрашивали это вчера, - безразлично отозвалась я.

– А, ну да. Так равнодушна или нет?

– Захлопнись, - мои нервы, однако, начинали сдавать.

– Девочки, не задерживайте остальных. Идите скорей за Степанидой Андреевной. Потом поговорите, - обратился к нам уставшим голосом Сергей Леонидович, светловолосый преподаватель биологии, который на данный момент подсчитывал количество приехавших. "Как будто в дороге мог кто-то потеряться!", - подумала я, но за Степанидой Андреевной, нашей пожилой классной руководительницей, мы с Ларой все же пошли.

Внутреннее убранство гостиницы, в которую мы зашли было роскошным: кожаные и кресла, и диваны; дорогие ковры, растеленные и на полу, и на лестницах; большие комнатные цветы, между прочим редкие для наших, русских широт; дорогие (наверное) и, уж точно, роскошные картины (преобладали, в основном, пейзажи).

Одноклассники стояли возле стола с гостиничным менеджером, молодой женщиной с короткими чёрными волосами, убранными в хвост, и в синем деловом костюме. Каждому их нас она выдавала ключ от уже забронированного для нас номера. Когда этот процесс подошел к концу, женщина обратилась к нам со словами:

– Что ж, молодые люди, двадцатый этаж весь ваш. Располагайтель. Чувствуйте себя как дома, только не бедокурьте там, - с улыбкой добавила менеджер.

– Не волнуйтесь, я за ними прослежу, - сказала Степанида Андреевна, в правдивости слов которой никто не сомневался, ибо ее боялась половина нашей школы. Ох, и "повезло" же нам с классным руководителем. Седовласая, чуть полная и с пронзительными янтарными глазами она издевалась над нами всеми доступными для учителя способами. Ну почему поставили ее, а не Сергея Леонидовича? Он добрый. Если какой-либо материал оказывался для кого-то из класса непонятным, то биолог сразу с радостью и блеском в глазах рвался всё ещё раз объяснять. Настоящий приверженец своего дела! Не то, что Степанида Андреевна и её "Слушать надо было!" (причём сии слова имели место быть на каждом уроке истории, которую наша Степанида преподавала в школе аж с 25 лет).