Пожалуйста – задачка. Туристы «в среднем» с морально-этической точки зрения – такие же люди, как и остальные. Вам смешно, а для меня это было неочевидно и стало откровением. Понятно, что это была глупая снобская иллюзия, снобизм нехорош, да и вообще от иллюзий избавляться полезно, но от таких утешений осознание не становится менее болезненным. Болит и сейчас.

Может быть, кто-то из вас сможет ответить. Почему эти «туристы» в походе одни, а в городе совсем другие? Наверно, они на горе или в пещере не скажут: «Это его личное дело – проблема с личным снаряжением», или: «Мы не можем его вытащить. Очень жаль, но он со своим переломом останется здесь, а мы уйдём в лагерь и уедем домой, у нас билеты и работа ждёт». Или так: «Да ну его с его инсультом, он ведёт себя совсем неадекватно, ещё кого-нибудь из нас в пропасть сдёрнет. Да может, это и не инсульт вовсе, а горняшка такая – вот ему палатка, отлежится! Мы ему рацию оставили – придёт в себя, пусть сам с врачом свяжется, и они между собой решат: он к врачу или врач к нему – разберутся. А мы вниз пошли, и заметьте, нам палатки и рации для друга не жалко».

Мы долго говорили с разными людьми – меня очень беспокоит, почему люди, прошедшие серьёзные испытания, не выработали у себя здоровой системы ценностей. Эгоизм-эгоцентризм, позиция «моя хата с краю» никак не укладывается в рамки. Пришли к тому, что всё зависит от мотивации. К примеру, справедливая Отечественная война изменила к лучшему целое поколение. А походы ради развлечения – в лучшем случае не позволяют людям опускаться.

Признаю свою грубую ошибку в выборе и оценке.

Жестоко разочаровалась и не знаю, где искать себе подобных.

Вот несколько цитат из переписки. Имён собеседников не называю: не было разрешения.

Я. Почти все, с кем я была в водных походах вместе с Борисовым, отмалчиваются. Вот те, бабушка, и корпоративность, вот те и взаимовыручка в команде.

Он. Взаимовыручка ни при чём.

Я. Здрасьте. Друг попал в беду – а они сидят ровно.

Он. Если бы друг попал в беду, вызванную внешними обстоятельствами – помогли бы, наверное.

Я. Наверное?! Это не друзья.

Он. «Наверное» я написал, потому что не совсем уверен, действительно ли они вам друзья.

Я. Вот именно. Классический случай познания друга в беде.

Он. А так это видится в ином свете: поссорился мужик с женщиной, оба вроде их друзья, но позиционируют себя противниками. Непонятно, кому помогать и как, да еще в такой деликатной ситуации.

Я. Что тут непонятного? Помочь обоим – своим УЧАСТИЕМ, а в какой форме – это уже вопрос десятый. Ты же так и поступил – со мной, потому что от меня было обращение.

Он. Ещё возможно, что они просто считают это капризом, не воспринимают твою беду всерьёз. Я воспринял, потому и откликнулся.

Я. Да!!! В том-то и беда. Никакие это не друзья – при таком отношении. Если кто-то в горах пропустит сеанс связи, никто не сочтёт это капризом, бросятся на помощь. Проверять, что случилось. Ты поступил нормально. Как должно.

Я. Я считала, да и сейчас считаю, что испытания должны изменять людей к лучшему. Тех, кто остается в этой среде, а не уходит.

Он. А вот это как раз зависит от мотивации. Бандитов, если они остаются в своей среде, испытания тоже изменяют «к лучшему» – только очень односторонне.

Я. Думаешь, всё плохо просто потому, что этот барьеровский народ в походы ходит чисто развлекаться, а выше подниматься – это не для них? Типа как обыватель ездит на шашлыки и гордо именует себя туристом, а кое-кто и ведётся?

Он. Чтобы было что-то выше, т.е. походы не для развлечения, надо многое менять. Например, заниматься в походах серьёзной научной работой. Нереально для нас.

Команда Cavex всегда свои походы называет только «экспедиция».

Типа, звучит круче.

Я. Многие автостопщики тоже.

Положим, довольно серьёзной научной работой многие занимаются. Короче, давно думала – геологи лучше туристов.

Евдокимов рассказывал: на Камчатке встречаются с местными.

– Вы кто, геологи?

– Нет.

– Вулканологи?

– Да нет.

– А кто, охотники?

– Да не, туристы мы.

– А-а, придурки!

Он. Смысл в том, что надо сменить среду общения на ту, где тоже присутствует экстрим, но мотивация другая. «Врачей без границ» я упомянул в качестве примера экстрима с положительной мотивацией. То же верно для спасателей в горах и прочих, космонавтов, полярных исследователей, всякого рода антитеррористических групп, изредка – военных и ментов.

Я. Я не врач, и никогда им не буду. Эти люди сами ничего не хотят делать для своего здоровья, а требуют: доктор, дай! Волшебную пилюлю, чтобы у меня сразу всё прошло. На выполнение предписаний забивают и всё валят на плохого доктора. Не будет у меня в таком случае позитивной мотивации.

Спасатель – дело другое, привлекательное. Только тоже противно, если какие-нибудь идиоты встрянут по раздолбайству, а ты их спасай, и они на тебя же ещё и наедут. У Владимира Санина есть замечательная книга «Белое проклятие» о профессии лавинщика. В той же серии у него про пожарников и про исследователей Антарктиды. Цепляет.