Приехала на остановку «Лесоперевалка». Посреди леса стоял магазин, и люди ждали автобусов. Мой пришёл через полчаса и повёз по ещё более живописной извивающейся лесной дороге. На звание тайги этот лес не тянул, но давал почувствовать, что здесь Сибирь, а не какая-то Европа.

Въехали в посёлок Сорокино. Вполне цивильные пятиэтажки. Это город-спутник Бийска, вроде нашего Зеленограда, и телефоны тут бийские. По подробной наводке искомую квартиру я обнаружила сразу.

Дверь открылась – и как будто я к себе домой попала. В одной комнате интернет, в другой видик. На экране чьи-то каты прыгают по порогам, весёлая компания это дело оживлённо комментирует. Потом отрывается от экрана и начинает со знанием дела комментировать моё весло. Меня усаживают на диван, угощают холодным свежим квасом и чем-то зелёным – репкой, что ли. В дверях стоит ещё кучка вёсел, в живописном беспорядке разбросаны каски, насос, куски ткани, по ним бродит кот. Home, sweet home!

В процессе непосредственного общения я выделяю хозяев квартиры: Лёшу и Вику. Оказывается, они тоже инструкторы, только пока без лицензии, поэтому и объява в газете такая скромная. Зато у них есть множество других официальных бумажек, например, права на вождение катамарана – это не хохма, а реальный документ! Права подразделяются по категориям: двойки и четвёрки, как для автомобилей B, C, E. Весной и в начале лета ребята ходят интересные маршруты в своей компании, как все нормальные люди. А к концу лета начинается туристический сезон, на Алтай валят денежные лохи, которые видели сплав по TV и тоже хотят попробовать экстрима, хотя ни разу в палатке не ночевали. И мне светит сплав в этакой компании. А что делать – альтернативы нет. Ладно, думаю, посмотрю изнутри, что это за штука – коммерческий поход.

До похода оставалось ещё четыре дня. На это время Вика с Лёшей меня вписали и знакомились со мной ближе. Я блаженно расслаблялась.

Мне было непонятно, зачем они уже давно официально поженились, но не делают детей. Объяснить не получилось – видно, разные у нас социальные стандарты. Фамилия их была Соколовы («Сокол ты, Орлов! Орёл ты, Соколов!»), а жили в посёлке Сорокино. Забавно.

Раскладку из моего рюкзака мы распотрошили. Тушёнке и спирту инструкторы обрадовались, решили сделать мне на сплав скидку, в смысле за еду денег не брать. Но вот досада: там был весь общественный чеснок. Мининская группа осталась без чеснока, я его не ем, а у хозяев этого добра своего навалом.

У Лёши в гараже жил самодельный клееный каяк, узкий и длинный. Почему-то вспомнилось словосочетание «стул гнутоклееный». Юбка к нему тоже была самошитая. Ещё там хранился самодельный кат-двойка, который специально для меня надувать не стали, сказали, что увижу на сплаве. Такие каты ребята производят на продажу, предлагали и мне за 400 долларов (ага, и в Сибири бывают цены в баксах!), вполне приемлемо. А я как раз задумывалась, не пора ли стать судовладельцем.

Каяк мне выдали покататься по реке, называемой, как нетрудно догадаться, Бия. Река широкая и плоская, течения никакого, судоходства тоже не видать, кроме редких барж. Каяк отчаянно рыскал. А эскимоситься я не умела и в одиночку учиться не хотела. Зато можно было покататься по островам, понаблюдать птиц. Водяных птиц было мало, зато полное небо хищных. Никогда не видела столько соколов, беркутов, или кто они там, сразу. Один здоровый орёл уселся на ржавый катер прямо рядом, но стоило навести на него объектив, тут же снялся. Осторожный.

Больше заниматься было нечем, ну и ладно. Занимались болтовнёй, а пока хозяева утрясали походные вопросы по интернету, я изучала их краеведческую литературу. Ещё я помогла копать картошку – в тех краях бытует слияние города и деревни. Между хрущёвскими пятиэтажками свободно пасётся скот. Например, я наблюдала, как молодой бычок сосредоточенно мочится перед киоском «Союзпечать».

У хозяйского кота имя тоже было водное – Мичман, сокращённо Мич. Но в походы он не ходил, зато свободно гулял во дворе. Никто за него не боялся.

ГЛАВА 7

Мне ты не подставь щеки:

Не ангелы мы – сплавщики…

 В.Высоцкий

Наконец настала пятница. С утра пораньше мы повытаскивали из квартиры чуть ли не половину её содержимого, включая бутылки с домашним квасом, и складировали около подъезда. Надо отдать должное: упаковки для множества вещей у ребят продуманные. Загрузили в подъехавший автобус и порулили на вокзал встречать утренний поезд (ах, как знакомо!) с клиентами.

В процессе перемещения в сторону гор я обнаружила, что часть встреченных – далеко не клиенты, а вполне опытный народ. Они участвовали в мероприятии на условиях, которые я так и не смогла уяснить. Я и свой статус уяснить не смогла. Денег с меня попросили больше, чем стоила бы заброска-выброска, но заметно меньше, чем с клиентов. Ко мне отправляли за консультацией и обещали посадить капитаном. Этого я ни разу в жизни не пробовала и волновалась.

По дороге в обязательном порядке посетили сувенирное место Аржан-Су. Я купила чилим (водный орех) на подставочке и лакированный – уж очень прикольно смотрится – и завязала тряпочку у водопадика.

Строились мы в стандартном для нижней Катуни месте: в устье речки Большой Яломан у посёлка Иня. На стапеле дела мне не нашлось: вся полезная деятельность была заранее распределена. Суда собирали мужики, обед готовили бабы. Суп варили в эмалированном ведре с оптимистичным изображением мухоморов. Я бродила и снимала на фото-видео, благо аппаратура с собой была. Катамараны надували большими насосами, которых было три. Автобусом-то легко возить. Один насос издавал громкие характерные звуки «хррр-уиии, хррр-уиии», и кто-то из группы сказал, что процесс напоминает спаривание хряка со свиноматкой.