Она промолчала.

— Не знаете! А я знаю… Трудно тебе, Виктор, будет, — вздохнул мой управляющий.

— Пора, — Лидия Владимировна встала. — Мы утомили Николая Николаевича.

Я тоже поднялся, прощаясь.

— До свидания, Виктор! — Мой управляющий нагнулся ко мне и прошептал на ухо: — А как там, на воле, на стройке, — хорошо?..

…Мы молча прошли к гардеробу. Лидия Владимировна протянула мне бутылочки с коньяком:

— Спрячьте. Может быть, свершится чудо и он поправится. Тогда разопьем их.

Она подождала, пока я сдал халат, протянула руку:

— Желаю вам удачи! — И, задумчиво глядя на меня, добавила: — Не забывайте нас.

Я сидел в своей комнате, обдумывая, как сказать о своем решении Моргунову. Нужно еще попрощаться с коллективом.

Мои мысли прервал телефонный звонок (как я потом установил, вершитель всех действий руководителей треста). Я снял трубку.

— Это вы, Виктор Константинович? — послышался девичий голос. — Что это вы сняли трубку и молчите?

— Я думаю.

— Ха-ха… Разве у начальства есть время думать?

— Я слушаю вас.

— С вами хочет поговорить Леонид Леонидович, — она произнесла эту фразу так же приветливо, но с тем едва уловимым оттенком превосходства, с каким обыкновенно говорят секретари большого начальства.

Я подождал несколько секунд, и в трубке раздался голос нашего нового управляющего трестом.

— Да… Я слушаю.

— Это Виктор Константинович, секретарь передала, что вы хотели со мной поговорить.

— А-а… Да, конечно, хотел. Где вы сейчас?

— Я в строительном управлении.

— Пришел приказ о вашем назначении, прошу вас немедленно приехать в трест.

— Я хотел, Леонид Леонидович, поехать на стройки… попрощаться.

Он рассмеялся и приветливо сказал:

— Как-нибудь в другой раз… Хорошо? Приезжайте, пожалуйста.

Мне не хочется подробно описывать свою встречу с Моргуновым. Скажу только, что во время моего объяснения он не проронил ни слова (это Моргунов-то!). Только когда я закончил, он коротко спросил:

— Может быть, на тебя в главке нажали?

— Н… нет, я сам решил.

— Понятно.

— До свидания, Иван Митрофанович.

Он не ответил.

Я постоял немного и вышел.

Было около двенадцати часов дня. Я спустился в метро. Поезд гостеприимно открыл двери. Нехотя я ступил в вагон.

Начальник поезда громко сказал стандартную фразу: «Осторожно, двери закрываются». Двери, закрылись, и поезд тронулся.

«Осторожно, двери закрываются», — с этой мыслью я ехал в трест.

Я шел опасной тропой — коридором треста. Из отдела труда выскочил Ротонов, человек неуемной энергии, всегда рассказывающий залежалые новости. Он огляделся и, увидев меня очень обрадовался.

— Ты… ты… — запинаясь от избытка новостей, заговорил он. — Ты, Виктор, знаешь?.. слышал?

— Все знаю, — ответил я, стараясь протиснуться в узкую щель между стеной и Ротоновым, но он схватил меня за руку. — Я спешу, — умоляюще сказал я. — Честное слово, позже зайду к вам… Честное слово! — уже безнадежно повторял я, понимая, что уйти мне не удастся.

В глазах Ротонова появился голодный блеск, он любовно погладил меня по плечу.

— Успеешь, Виктор, успеешь! — И потащил меня к окну — своему обычному месту встреч. — Понимаешь, Виктор… Да ты садись на подоконник, садись, — заботливо подсаживал он меня, — так будет тебе удобнее.

— Я спешу… — Я еще сопротивлялся.

Ротонов только улыбнулся. Он пригладил серые волосы, но они снова поднялись двумя большими кустами; придержал меня за плечо.

— Ничего ты не знаешь. Слушай, главный инженер Костромин уходит на пенсию. Ну? — торжествующе оглядел он меня.

— Я уже…

Но он перебил меня:

— А кто будет вместо него? Ага, то-то же!

Минут десять, вдаваясь во все подробности, он характеризовал возможных кандидатов.

— Не перебивай меня, Виктор. Давай спокойно разберем это дело и ты сам поймешь, кто будет главным инженером… Твой; Моргунов? Не тряси, головой, Виктор! Что это у тебя, нервы? Мы ведь только начали говорить… Моргунов не водится. Ты, наверное, думаешь, что главным будет этот хитрец Визер? Ты знаешь, он каждый день ходит в парикмахерскую, чтобы подправить усы… Но что это я, — спохватился Ротонов, — ведь ты спешишь! Так вот, Визер главным не будет. Это точно. Ты не спорь! Главным будет Беленький, вот увидишь. Ужас! По всему тресту будет слышен стук его металлических дубов!