— Что ты хочешь, Джо? — Она смотрела мягко и ласково, как никогда не смотрела при наших настоящих встречах. Я взял её ладонь в свою и поднёс к губам. Прохладная нежная кожа пахла горьким теплом.

— Тебя, — глядя королевне в глаза, я впервые озвучил своё желание. В моём сне мне всё можно. — Очень. Ты же знаешь.

Марья довольно улыбнулась. Она не кокетничала, ей просто понравилось услышанное.

— А ты нахал. Разве ты забыл, кто я?

— Не забыл, — я прижал её ладонь к щеке и потёрся, как кот о хозяйскую руку. — А кто я?

— Джокер, — Марья с улыбкой потянула руку к себе, умудрившись одним словом ответить на коварно заданный вопрос и уйти от ответа. — Ты небритый.

Чёрт… может быть… да не важно….

Я сел, не выпуская её ладони и попутно обнимая, почти прижал собой к спинке дивана.

— Джо? — она изумленно вскинула брови, подалась вперёд, намереваясь освободиться. Но я не уступил, и тёмная королевна только прижалась грудью ко мне. Через тонкую ткань платья её грудь тепло и упруго поддавалась моему нажиму, приподнимаясь и опускаясь от каждого вдоха, натягивая шелковистую ткань на затвердевших сосках. Богини не нуждаются в нижнем белье.

Марья… Господи… Я же…

— Джо-о…

Суровый взмах чёрных ресниц обдал меня ветром, а от потемневшего голоса меня пронзило так, что я едва сдержался, только тихо и медленно выдохнув сквозь стиснутые зубы. Марьюшка…

— Не отпущу… — я осторожно, едва касаясь, провёл кончиками пальцев по нежной щеке, любуясь безупречными чертами лица. Мой сон. Моя мечта. Мой бред. Не отпущу….

Марья молчала, только смотрела на святотатца и богохульника в моём лице, строго сведя брови.

И я беззастенчиво пользовался тем, что меня ещё не прибили за совершенную и абсолютную наглость.

— Никуда тебя не отпущу, хоть убей… — моя ладонь скользнула ей на затылок, и пальцы зарылись в мягкие и шелковистые волосы. А я тонул в бездонном космосе её глаз, пьянел от запаха её кожи, почти касаясь нежно розовеющей щеки губами. И, кажется, окончательно сходил с ума.

— Люблю тебя… Безумно… Ты моя… Моя Марья… Не могу без тебя…

Только сейчас я отпустил её пальцы, но лишь для того, чтобы скользнуть освободившейся рукой вниз по спине на бедро и дальше, по атласу её платья.

— Марьюшка…

— Что ты делаешь, Джо? — Она почти прошептала мне в губы, в распахнутых бархатных глазах вспыхивали и гасли звёзды, а я крепко обнял её и поцеловал.

— Э-эй, голубчик, просыпайся! — воркотливый голос Абрамыча прорывался в глухую чёрноту, где было тихо и уютно, вытаскивая меня куда-то на поверхность. — Джоке-ер, подъём!

Чёрт… Что за…

Джо! Ты не охренел?! — внезапные возмущение и тревога Йен хлестнули не хуже порыва холодного ветра. Мягкое и уютное, в котором я спал, просто снесло к границам подсознания. И хотя часть меня ещё нежилась в чёрной и приятной глубине, опять закутаться в это нечто с головой, как в одеяло, уже не получиться.

— Ты что творишь?!

Не понял…

— О, процесс пошёл, — в голосе Абрамыча явное удовлетворение. Я попытался приоткрыть глаза, но тут же снова крепко зажмурился от резанувшего по ним света. Что за….

— Очнулся? — Ингвар, оказывается, тоже здесь. Вот чёрт. Это я что же, тренировку проспал?

Ещё как, — Даггер заметно выдохнула и любезно просветила: — Третьи сутки валяешься, добудиться не можем. Все параметры на минимуме. Абрамыч уж думал, ты снова в кому впал.

Ёёёёё….прст…

Значит, я опять в больничке.

Одно радует: не уволят за прогул. Нет тут такого. Только в расход. А в расход меня пока сдавать не должны…

Да и не просто ведь опоздал на час. Трое суток дрых и даже не слышал, как меня будили.

В первый раз со мной такое.

— Вставай, — в голосе Скальда, как обычно, полно льда. И рад бы проигнорировать, да нельзя…

Я открыл глаза, понял, что со своей дислокацией не ошибся, и попробовал выполнить приказ. Тело оказалось опутано датчиками и слушалось с трудом. Абрамыч же удовлетворенно смотрел на экран своего планшета и кивал, делая пометки, пока я боролся с затёкшими мышцами.

— Всё у тебя в порядке, голубчик, — выдал он свой вердикт и кивнул санитарам, чтобы снимали с меня датчики. — Со всех сторон здоров и к службе годен без ограничений. С завтрашнего дня можешь приступить к работе.

Я молча встал, чувствуя себя деревянным человеком, и посмотрел на Ингвара.

Блондин мерил меня недовольным взглядом. С одной стороны, я его понимал: боец в моём лице ему достался весьма геморройный. С другой — мне не было дела до его проблем.

Своих хватало.

Даггер с невозмутимым видом стояла возле двери. В мою сторону она не смотрела, но я и так чувствовал, что ей стало легче.