На следующий день кое-что случилось. Зазвонил телефон. Кто его включил? Она сбросила маску с глаз и прищурилась. Солнце по-прежнему поднимается в небе. Время выбираться из кровати или опускать гардины.

— Ты сняла трубку, — прошептал голос.

— Лучше бы я этого не делала.

— Не могу поверить, что я действительно разговариваю с тобой.

— Хотела бы я, чтобы это было не так.

Она узнала ханжеское хныканье дочери, которая не поняла намека.

— Где ты была, мама?

— В постели.

— Не могу поверить, что ты там.

Как будто она должна была спать на улице.

— Я все утро провела в движении.

— Не могу поверить, что ты ушла в подполье. — Голос дочери звучал осуждающе, посылая ее ко всем чертям.

— На самом деле я поднялась на десять этажей.

— И что ты там делаешь?

— Пытаюсь заснуть, дорогая.

— Думаю, ты пыталась изменить жизнь. Но ничто не изменилось, кроме расположения твоей кровати.

— Любой новый день требует ночного сна.

— День закончился.

— Так рано? А почему ты шепчешь?

Последовала длинная пауза.

— В соседней комнате находится мужчина.

— В самом деле? И ты разбудила меня, чтобы сообщить об этом? Если это грабитель, позвони в полицию. — Она поднялась с кровати и направилась к кофеварке.

— Это француз.

— Что заставляет тебя думать, что все французы нечестные люди?

— Это француз без своего смокинга…

Барбара поняла намек.

— Ты имеешь в виду, что он голый?

— Нет, я имею в виду, что официант, которого ты соблазняла на нашей вечеринке, вернулся на место преступления! — крикнула дочь в трубку, как будто больше не могла шептать.

Барбара вздрогнула.

— Но ваш дом не был местом преступления, дорогая. — Нажав волшебную кнопку, она ожидала, когда нацедится кофе, размышляя, что официант может там делать. — К тому же я никогда не признавала, что мы совершили какое-то преступление.

— Хорошо, тогда с какой стати он проделал весь этот путь сюда, чтобы вернуть твои часы «Ролекс», которые каким-то таинственным образом оказались у него?

— Он сделал это? — Барбара была тронута, хотя прелюдия ее несколько встревожила. Что ему надо? Если бы он нуждался в деньгах, он бы продал часы. — И что он хочет? — вынуждена была она спросить.

— Очевидно, ничего. Только вернуть часы. Он сказал, что это единственный адрес, который ему известен. Довольно жутко сознавать, что у этого человека есть наш адрес.

— Я не давала ему вашего адреса. Он был у всех официантов.

— Но вернулся именно тот, которого ты соблазняла, мама.

— Хорошо, что еще он сделал? Он приехал явно не для того, чтобы стащить что-нибудь. Наоборот. Он вернул мои часы. — «Боже, как художник может быть настолько глуп!» — Скажи ему, что он может оставить себе эту проклятую вещь. Это подарок. Вместо оплаты.

— Оплаты за что? Чем ты занималась с этим вонючкой, мама?

Как будто она не знает.

— Послушай, дорогая. Сердечно поблагодари этого вонючку и дай ему денег на такси. Он больше никогда не вернется. Скажи ему, что я не в состоянии отвезти его домой, потому что живу в городе, но не говори, где именно.

— Ты даже мне еще не сказала, где живешь! Мама, у тебя кризис среднего возраста.

— Нет, дорогая. Он был у меня много лет назад. Сейчас я готовлю себя к ранней смерти.

— Я хотела бы, чтобы ты советовалась со мной, прежде чем снова совершишь какой-то необдуманный поступок. — И продолжила голосом, заимствованным из ток-шоу: — Я чувствую себя забытой.

— Если хочешь, можешь сама отвезти его домой. Место, где он живет, еще более вонючее, чем он сам. Но когда он тебя трахает, его член двигается из стороны в сторону, и это создает незабываемое ощущение, какого я никогда не испытывала прежде.

— Мама… — сказала дочь, прежде чем бросить трубку, — ты внушаешь мне отвращение.

Кофе приготовился в кофеварке как раз вовремя, чтобы Барбара могла вернуться в кровать. Она проснулась, когда солнце уже заходило, и успела полюбоваться прекрасным зрелищем, мягкие лучи освещали Гудзон и священные холмы на дальнем берегу. Новый день закончился. В Нью-Джерси.

Она выпила кофе в постели и насладилась удобством своего нового туалета. Все близко, под рукой: спальня, кухня, ванная, туалет.