Когда, напр., экспортеры подмешивают к доброкачественному зерну всякую дешевую примесь, они создают угрозу для экспорта в будущем. Государство не может безразлично относиться к подобному явлению и правильно поступает, контролируя качество экспортируемых товаров.

Если банкир спекулирует на валюте и подрывает доверие к деньгам своей страны или подвергает неосторожному риску доверенные ему деньги вкладчиков, то государство не может сохранить за ним свободу действий. Вора, укравшего кошелек, присуждают к тюремному заключению, а спекулянта, разоряющего тысячи людей, оставляют на свободе. Нельзя назвать это нормальным, но с точки зрения интересов населения важно не наказание спекулянта, а предупреждение вредной спекуляции, а потому и здесь необходим контроль и укрепление сознания в необходимости согласования частных интересов с общими. Количество примеров можно было бы значительно увеличить, но и сказанного достаточно, чтоб уяснить задачи современного государства в области народной экономики. Не убивать частную инициативу, не превращать хозяев в чиновников, не диктовать из канцелярии хозяйственных заданий, а только согласовывать противоположные интересы, когда это не может быть достигнуто самими заинтересованными, и не допускать, чтоб деятельность отдельных лиц и групп вредила интересам государства. Государство не может навязывать частному хозяйству те цели, которые ему чужды, и приносить индивидуальные или групповые интересы в жертву "общему благу", оно может допускать только такие ограничения, вернее такое соподчинение или согласование прав, в интересах общей выгоды, которые приносят одновременно выгоды и тем, кто подвергается ограничениям.

Этим оправдывается обязательная прививка оспы, обязательное всеобщее обучение. Принуждение применяется здесь и в интересах общества, и в интересах тех лиц, которые подчиняются принуждению. На таких же принципах могут быть построены требования о сокращении или расширении производства, изменении назначения или характера производства, согласовании цен, изменении условий труда.

Когда Веймарская конституция 1918 г. провозгласила, что собственность есть обязанность, она открыла двери для вторжения в область частного права чуждых ему начал права публичного. Когда право становится обязанностью, оно перестает быть частным правом. В нашем представлении собственность — это по-прежнему наиболее полное и наиболее свободное право на вещь, но только подлежащее, при его осуществлении, согласованию с интересами и правами других собственников и интересами государства в целом.

Современный мир мечется в поисках новых хозяйственных форм, и ознакомление с разнообразными попытками в этом направлении не может не создать впечатления, что прежняя система свободного или, скажем, анархического хозяйства не соответствует новым условиям жизни.

Наблюдающиеся сдвиги и явное усиление государственного влияния в области хозяйства вызваны тем, что великая война 1914–1918 гг. внесла расстройство в мировое хозяйство и нарушила естественное развитие хозяйства многих народов.

Четырехлетняя война способствовала исключительному развитию промышленности США и Японии и после войны эти государства не могли уже безболезненно вернуться к прежнему уровню производства. С другой стороны, государства, задолжавшие за время войны, были заинтересованы в том, чтоб меньше покупать и больше продавать за границей, иначе их государственный долг возрастал бы еще больше. Поэтому после войны стали воздвигаться таможенные барьеры даже в странах, традиционно придерживавшихся принципа свободной торговли (фрит редерства), а поэтому страны, широко развившие свое производство, оказались в необходимости либо обеспечить себе новые рынки сбыта, либо перестроить свое хозяйство.

Глубокие потрясения в мировом хозяйстве вызвала также революция в России. Она сделала Россию ненадежным поставщиком и ненадежным потребителем.

Хотя обстоятельства, которые внесли столь серьезные изменения в хозяйственные взаимоотношения государств, носят временный характер, но они существуют.

Поэтому, как бы ни были заманчивы и теоретически убедительны начала свободной экономики, было бы непрактично и нецелесообразно опираться исключительно на них, закрывая глаза на властные требования действительности.

Но и независимо от злободневных обстоятельств нужно признать, что усиление хозяйственной активности государства в обстановке развитого капитализма представляется вполне естественным. Приведенные выше примеры показывают, что государство не может не стремиться к контролю над деятельностью банков, крахи которых разоряют сотни тысяч людей. Оздоровление кредитно-финансовой атмосферы в стране составляет обязанность государства. Государство не может относиться равнодушно и к деятельности трестов, устанавливающих фактически монополии производства и торговли, его обязанность предупреждать злоупотребления со стороны этих монополистов и оберегать население от возможных злоупотреблений их экономическим могуществом.

Государство не может допускать таких форм борьбы между капиталом и трудом, которые равносильны внутренней войне, хотя бы и без применения оружия, потому что такая острая борьба приносит ущерб народному хозяйству. Но если государство не может оставаться в роли зрителя при конфликтах между предпринимателями и рабочими, то оно должно быть готово найти справедливое и целесообразное решение этих конфликтов, а для этого необходимо входить в экономическую жизнь предприятий и обладать компетентными органами.

А может ли государство безразлично относиться к тем разрывам в ценах, которые принято теперь называть ножницами и которые ставят в невыгодное положение то сельское население, то городское? Или к тому, что промышленники страны, не учитывая возможных политических перемен и увлекаясь временно благоприятной конъюнктурой, слишком расширяют производство без подготовки к неизбежному в скором времени сокращению?

Таким образом, экономический активизм государства в наше время представляется вполне оправданным. Вопрос идет о пределах и формах участия государства в хозяйственной жизни.