Преувеличено также и утверждение автора о том, что промышленность бюрократизируется и тип предпринимателя вырождается в чиновника. Поскольку осуществляется организация народного хозяйства и проводятся в жизнь методы монополизации, это утверждение не лишено основания. Но ведь далеко не все страны идут по пути, избранному Германией, не все находятся в таком тяжелом положении в отношении снабжения сырьем и конкуренции на мировых рынках и не все подчиняют хозяйство политике во имя осуществления великодержавных задач.

Сам Фрид упоминает о полумиллионе средних и мелких предпринимателей. Помимо них к числу предпринимателей должны быть отнесены многочисленные землевладельцы. Из этой армии свободных предпринимателей создаются кадры свежих предпринимательских сил. Только там, где все народное хозяйство централизовано, т. е. подчинено государственному руководству и плану, как в Советской России, только там можно опасаться оскудения предпринимательских сил.

Акционирование и трестирование предприятий как будто таит в себе, действительно, опасность бюрократизации. Чрезмерно крупные концерны как организмы, достигшие противоестественных размеров, начинают страдать от собственной тяжести и либо теряют жизнеспособность, разваливаясь после смерти их создателя (судьба предприятий Гуго Стиннеса), либо принимают формы застывших в косности учреждений. Несомненно и то, что многие крупные предприятия, выработавшие устойчивые формы организации и техники, перестают развиваться, подчиняясь проверенному опытом шаблону, и тогда статика побеждает динамику. Предпринимательский дух становится излишним в этих условиях, для управления вполне достаточно аккуратности чиновников. Но все это не убеждает в неизбежности и, тем более, в целесообразности всеобщей бюрократизации промышленности.

Хоронить частное предпринимательство более чем преждевременно, рыть для него могилу это значит не понимать жизненных сил и экономической необходимости предпринимательства. Что в самом деле произошло бы, если бы предпринимательство, действительно, перестало существовать? Прежде всего сократилось бы накопление.

Было время, когда человек собирал лишь то, что ему нужно было на жизнь. Так поступают и сейчас живые твари, обладающие инстинктом запаса: муравьи, пчелы, белки, бобры работают и собирают запасы для обеспечения своего существования. Потребности же человека более разнообразны, а возможности использования благ природы более широки, и он умеет превращать запас в богатство, т. е. накопить запас, превышающий потребности. Уже в древности находились люди, которые пользовались накопленными средствами не для улучшения личной жизни, не на роскошь, а для создания новых средств. Это были предприниматели, занявшиеся торговлей, разработкой горных богатств, различными производствами. Приобретая рабов и земли, они расширяли свои возможности и увеличивали свои богатства. Кроме природы и труда, в качестве фактора хозяйства начинает проявлять свое влияние капитал, явившийся результатом приложения труда к силам природы. Сохраняя добытые материальные блага и превращая их в деньги, человек удваивает, утраивает, удесятеряет свои силы, он получает возможность расширить свою хозяйственную деятельность и увеличить продуктивность хозяйства.

Таким образом, в результате сбережения и накопления появляется не только обилие благ, улучшающее жизнь, но и средства дальнейшего расширения хозяйства. С точки зрения народного хозяйства, эта вторая возможность представляется великим благом, она открывает широкие горизонты не для одного только обладателя капиталом.

Изобретение машин сделало возможным образование капитала в новой форме. Капиталист, обладатель средств производства, служит непосредственным руководителем процесса создания новых материальных благ. Капитал работает, он служит делу снабжения народа, он дает рабочим приложение их труда, увеличивает количество и разнообразие предметов потребления.

Таким образом, накопленное богатство не тратится, а служит созданию новых ценностей и дальнейшему увеличению богатств. Психология капитализма наиболее отвечает этим склонностям. Распространяясь в массах, она приучает к накоплению. У множества лиц это накопление ничтожно, но маленькие сбережения, стекаясь в банки, создают в общей сумме большие средства. Таким образом, психология капитализма особенно успешно служит делу создания новых богатств, укрепляет материальную культуру и увеличивает возможности духовной культуры. Капитализм работает не только для настоящего, но и для будущего нации.

Если капитализм исчезнет, то люди вернутся к накоплению в целях потребления; если все же будет возможно накопление богатств, то они не будут служить всему народу, а будут иметь индивидуальное назначение. Но создание богатств и даже сохранение станет вообще сомнительным, поскольку предполагается, что на смену капитализму придет система государственного хозяйства. Принимая на себя задачу производства и снабжения, государство будет препятствовать созданию индивидуальных богатств для того, чтоб возможности развития промышленности сосредоточить всецело в своих руках. Интерес к сбережениям будет убит, государство будет вынуждено снабжать каждого только такими средствами, которые, по мнению государства, соответствуют его потребностям и его значению в обществе. В результате пострадают и индивидуальная жизнь, лишенная свободы проявления своих потребностей и порывов, и народное хозяйство, которое будет лишено постоянного притока сбережений и инициативы. Если иссякнет жажда наживы, т. е. стремление создавать с помощью имеющихся средств новые средства, то оскудеет и народное хозяйство. Коралловые рифы создаются из мелких раковин. Одними принудительными сборами не собрать тех богатств, которые, подобно коралловым рифам, возникают из, казалось бы, ничтожных сбережений отдельных лиц.

Но значение капитализма не ограничивается тем, что он поощряет сохранение и использование средств для увеличения народного богатства. Капитализм подготовляет кадры предпринимателей, наиболее пригодных для сложного современного хозяйства. Вместе с капитализмом исчезнут и капиталисты, т. е. те особого психологического склада люди, которые обладают наиболее развитым даром хозяйственной предприимчивости, которые умеют комбинировать, приспособляться к новым хозяйственным условиям, создавать новые ценности. Можно ли их заменить чиновниками, которые опять-таки неизбежно явятся на смену теперешним предпринимателям, поскольку ожидается, что вслед за капитализмом придет система государственного хозяйства?

О различии типов хозяина-предпринимателя и хозяина-чиновника уже не раз говорилось. Главное отличительное свойство чиновника — исполнительность. Хороших служащих, лишенных инициативы, называют часто чиновниками. Добросовестную, но бездушную, лишенную привязанности к делу работу называют "чиновничьим отношением" к делу. В хозяйстве же нужна инициатива, нужна любовь к делу. Правда, чиновники распределяются по различным отраслям дела, соответственно призванию. Не всякий может быть прокурором, не всякий годен в педагоги и т. д. Хотя возможно подготовлять чиновников-хозяйственников, как можно подготовлять юристов, полицейских, инструкторов, агрономов, виноделов и т. п., но прошедшие хозяйственную подготовку чиновники никогда не заменят земледельцев, промышленников, коммерсантов по призванию, людей, родившихся в соответствующей атмосфере, воспринявших по наследственности и от окружающей среды соответствующие качества. Служащие правят акционерными предприятиями и концернами. Но и они большей частью выходят из среды мелких и средних предпринимателей, проходят предварительно не столько теоретическую, сколько практическую школу. Если же у них нет природных свойств хозяйственников, то они внесут в живое дело мертвящую канцелярщину.