Между тем на улицы стали выходить всевозможные изверги и головорезы, которые начали грабить, крушить и поджигать различные заведения — вскоре в различных частях города к небу устремился черный дым пожаров. Повсюду разносились женский плач и истошные мужские вопли, сопровождаемые безумным смехом потерявших берега злодеев. Но все же множество выживших скрывались в своих домах, с дрожью поглядывая за творившимся на улицах адом.

Хаос! Безумие! Весь город быстро погружался в беспорядки и суматоху. Потеряв системный контроль и порядок, Гуйнин превращался в сущий ад.

Тем временем под науськиванием группировок Цин-Чжу и Тянь-Лун огромная толпа в несколько десятков тысяч выживших начала стекаться к зернохранилищу. Собравшись вместе, они сформировали могучую силу, которая устремилась к защищаемым Юэ Чжуном складам с продовольствием.

— Юэ Чжун, немедленно выходи!

— Ублюдок Юэ Чжун, зачем ты убил командующего Ду Шаньсюна?

— Юэ Чжун, сейчас же открывай зернохранилище и отдай нашу еду!

— Немедленно отдай пищу, изверг!

— Мы пришли за нашей едой!

— …

Подобные лозунги выкрикивали из толпы собравшиеся выжившие, которые уже полностью блокировали дорогу к зернохранилищу. Заполнив почти полностью открытое пространство перед складами, они остановились и начали выкрикивать разъяренные лозунги и призывы. Если бы не больше десятка станковых пулеметов, стоявших на защите зернохранилища, то все эти люди уже ринулись бы вперед, попытавшись задавить солдат своим количеством.

Глава 429. Выбор Чай Цзыцана

В данный момент ответственным за защиту периметра зернохранилища был Чжэн Минхэ, который видя огромную толпу, чуть ли не сплошь окружившую склады с продовольствием, покрылся холодным потом, так как это сборище оказывало на него сильное давление. Все-таки сюда прибыло несколько десятков тысяч уже спровоцированных людей, поэтому достаточно было лишь небольшой искорки, чтобы они, окончательно разъярившись, бросились на штурм зернохранилища. И в этом случае здесь, скорее всего, прольются реки крови, а продовольствие, вероятно, будет сожжено.

— Я Чжэн Минхэ, старший командир группировки Цин-Ши, — глядя на плотную толпу, бурлившую снаружи зернохранилища, громко заговорил он. — Мы не убивали Ду Шаньсюна, поэтому немедленно уходите отсюда, иначе нам придется применить силу!

— Ублюдок, еще смеет нам угрожать!

— Нам нечего бояться! Нас здесь больше ста тысяч, они не посмеют применить силу!

— Нужно забить до смерти этих проклятых собак!

— Мужики, вперед! Вернем нашу еду! Отберем у того, кто украл ее у нас! Они не посмеют стрелять!

— Нас здесь так много, что они просто не смогут нас остановить! Все вместе навались!

— …

Под громкими призывами подстрекателей группировок Цин-Чжу и Тянь-Лун толпа становилась все более взволнованной.

— Все вместе вперед! Это наша еда и мы должны ее вернуть нашим семьям!

— Вперед!

Поддавшись, в конце концов, на провокации, многочисленные выжившие начали двигаться к зернохранилищу.

Чжэн Минхэ, видя, что толпа начала приближаться, совсем не знал, что делать.

— Стрелять! Открыть огонь из всех орудий! — выступив вперед, громко закричал Ху И, отдавая беспрецедентный приказ.

Солдаты-пулеметчики, стоявшие на страже зернохранилища, обменивались растерянными взглядами, перед лицом наступавшей толпы они также не знали, что делать. Если бы это были орды зомби или мутировавших животных, то, получив приказ, они немедленно бы открыли огонь, однако сейчас перед ними были люди, их соотечественники.

— Я был назначен командующим Юэ на должность командира роты! Разве вы не слышали мой приказ? — угрожающим тоном заорал Ху И, который стоя с обнаженным мечом, хладнокровно осматривал солдат-защитников зернохранилища. — Я отдал приказ на открытие огня по этим злодеям! Кто ослушается военного приказа, будет обезглавлен на месте!

— Но, командир Ху, — обратился к нему один из бойцов, — это ведь живые люди, наши соотечественники! Не зомби и не враги, а просто безоружные гражданские лица!

— Я знаю, — посмотрев на него, ответил Ху И, — но если сейчас не откроем огонь, мы все здесь погибнем! Поэтому немедленно открыть огонь, в противном случае, я буду вынужден действовать в соответствии с законами военного времени! — после этого повернувшись к Чжэн Минхэ, он спросил тяжелым тоном: — Комбат Чжэн, у вас есть возражения?