Тут постовые, пришедшие на смену, отошли в стороны, пропуская нас. Шлемы были открыты и я увидела лицо одного из них.

Идеальное, с бледной матовой кожей, без изъяна. Как будто сделанное по образцу. Плотно сомкнутые губы, ровный нос, широкие скулы. И глаза. Ужасные, холодные как плотный лед, пустые как стекла и настолько равнодушные, неживые. Радужки не имели цвета — просто черные дыры, а не глаза.

Кажется, я едва не вскрикнула и поскользнулась.

— Лети, что с тобой? — Райвен подхватил меня и удержал от падения.

— Нет, ничего, просто отступилась.

Я оглянулась на постового. Тот стоял, не шевелясь, наверное, даже не дыша.

— Лети, да что с тобой такое? — Райвен непонимающе обернулся следом. — Что тебя так удивило?

Тем временем я поняла, что второй постовой похож на предыдущего как брат-близнец.

— Райвен, наш дом охраняют киборги?

— Да. А что в этом такого?

— Мне обещали, что на территории будут только люди. Генерал Риккерти обещал мне, — наверное, в этот момент я была похожа на испуганного ребенка.

Райвен усмехнулся и погладил меня по голове.

— Лети, что за ерунда? Какая разница? Ну ты чего?

— Нет, — замотала я головой. — Разница огромная. Райвен, здесь должны быть только люди. Я прошу тебя, Райвен.

— Ладно, как скажешь. Я выполню твой каприз, — он чмокнул меня в лоб и достал из кармана телефон.

Не знаю, что именно меня так покоробило, но сам вид этих… даже не знаю, как их назвать, заставлял кожу покрываться мурашками. Пустые черные глаза, идеально-типовые лица — все это только строчки программного кода, стальные кости, обтянутые искусственно выращенными мышцами.

Я не понимаю, я не представляю, я не могу этого принять… Машины, замаскированные под человека, идеальные солдаты, выполняющие команды. Они не знают ни жалости ни сострадания.

Я с трудом подавила нарастающий приступ паники. Ком подкатил к горлу и мне показалось, что вот-вот замутит. Выпив воды, я отдышалась. Благо, Райвен говорил по телефону и не видел этого. Если раньше я боялась только высоты, то теперь стану бояться еще и киборгов. Неужели люди этого мира не понимают, как опасно выпускать такую силу на свободу?

— Все, дело улажено, — сказал Райвен, садясь в машину. — Завтра же Риккерти заменит киборгов. Не понимаю, чем они тебе так не приглянулись.

— Давно их используют в армии?

— Лет десять.

— И вы не боитесь, что они выйдут из-под контроля?

Райвен только засмеялся:

— Лети, что с тобой сегодня? Откуда такие глупые вопросы?

— И все-таки?

— Такие случаи очень редки. Всех киборгов тщательно готовят и постоянно проверяют. Сбоев в системах почти не бывает. Но, если ты боишься, я уберу их всех из вашей резиденции. Идет?

— Угу.

— Обещаешь, что больше не будешь переживать по таким мелочам?

— Обещаю, — совсем неуверенно пискнула я.

Райвен поцеловал меня и обнял за плечи.

— С тобой творится что-то не то, — в словах слышались беспокойство и забота. — Но мне это даже нравится.

***

Мне снова снился кошмар.

Жуткий сон, в котором я стою, положив руки на холодную стеклянную стену. Толщина ее едва ли больше пары миллиметров и все-таки я никак не могу преодолеть барьер.

На этот раз на другой стороне не было никого из моих родных и знакомых. Ни матери, ни подруги Катьки, ни брата и сестры, ни Игоря.

Оттуда, тихо улыбаясь, на меня смотрело собственное отражение.

Я знала, что эта девушка — Летиция Кастелли. Она пришла, чтобы взглянуть, кто занимает ее место.

— Лети, — прошептала я, шаря руками по стеклу. — Лети, это ты?

Она молчала и рассматривала меня.

— Лети…

На ней было легкое черное платье на тоненьких бретельках. Полупрозрачная ткань светилась и чуть колыхалась от неощутимых порывов ветра.

В глазах, как будто застывших в немом укоре, читались пустота и боль. Кожа была неестественно бледной, а волосы спутанными. Летиция стояла босиком на темно-сером холодном полу.

Я ощущала нестерпимый холод и дрожь в теле. Я знала, что все это не принадлежит мне. Это ее, ее ощущения. Она сама — лишь мое отражение, но не я.

В какой момент мы поменялись местами? Теперь главной стала я, а она лишь далеким отражением, которое явилось во сне.

— Летиция? Ты слышишь меня?

Она не двигалась.