Он вспомнил молодую симпатичную брюнетку. Что-то было в ее больших медовых глазах с длинными, влажными от слез ресницами. Ее волосы были такого же светло-коричневого цвета, как и ее глаза, длинные и волнистые. Мужчина страстно желал прикоснуться к ним, чтобы узнать такие же они шелковистые на ощупь, как и на вид. Все в ней было мягким и невинным, не таким как в женщинах, которых он знал. В ту ночь она была очень бледна, и кровь четко выделялась на ее щеках и лбу. Маркус повидал много дерьма в жизни, но вид девушки в крови подкосил его. Возможно, все дело в том, что люди вроде Кэти Фостер не должны испытывать подобное. Понимание того, что он был виноват в произошедшем, заставляет просыпаться среди ночи в холодном поту.

Этот несчастный случай разворотил ему душу.

Хотя Чуито и уверил его в том, что Кэти поправилась, Маркус не мог избавиться от чувства вины. Внезапная боль в груди пронзала его, когда он вспоминал, как она волновалась за него той ночью. Она старалась выгородить его, хотя сама страдала от боли. Все это еще больше уверило его в том, что следует держаться подальше от неприятностей. Маркус больше не хотел попадать в подобные ситуации. Он официально устал от разгульной жизни. Ему нужно окунуться с головой в работу и избегать неприятностей до тех пор, пока он не забудет, что парни вроде него не уходят на пенсию и до старости не доживают.

Видимо, верно говорят, что добрыми намерениями выложена дорога в ад.

– Ты не можешь уволить меня, - глаза Маркуса сузились в неверии. Он посмотрел на человека, который был его боссом последние несколько месяцев.
– Я твой лучший работник.

Себастьян вздохнул и, опустив голову, пробормотал:

– Ты же знаешь, что копы рыщут вокруг с тех самых пор, как ты приступил к работе. За последние три месяца было три инспекции. Копы явились вчера. Я так больше не могу. Прости.

Маркус ощутил знакомую смесь стыда и злости. Сложно спорить с такими аргументами. Если бы он был на месте Себастьяна, то, скорее всего, уволил бы бывшего мошенника, из-за которого его достают копы.

Пусть даже он был бы лучшим работником в Майами.

– Хорошо, как скажешь, - Маркус развернулся с намерением собрать свои вещи и пойти напиться.

К черту все! И какой смысл быть правильным и никуда не ввязываться. Видно сама жизнь не хочет, чтобы он держался подальше от неприятностей.

– Передай своей t'ia [1], что мне жаль.

Маркус поморщился от упоминания о его тете, одной из немногих родственников, которые у него остались. Ей пришлось обратиться к бывшему другу за помощью в трудоустройстве своего племянника.

Маркусу хотелось сказать какую-нибудь гадость.

Когда-то он становился подлым ублюдком в подобных ситуациях. Он бы набил морду этому pendejo [2] только за то, что он упомянул его тетю. А сейчас он просто вышел из офиса не оглянувшись.

Маркус забросил свои инструменты в багажник пикапа и резко сорвался со стоянки автомастерской Себастьяна, оставив следы на асфальте. Он взял телефон и стал пролистывать старые контакты, одним глазом глядя на дорогу.

Движение было оживленным, и он тихо раздражался, пока слушал гудки в телефоне.

– Гадство!

Кто-то выскочил прямо перед его носом.

Когда мужчина пропустил светофор, то чертыхнулся.

– “!Co~no!” [3]

Он надавил на сигнал, рассчитывая, что придурок, подрезавший его, услышит. Он и не заметил, что на звонок ответили, пока его друг Луис не рассмеялся ему в ухо.

– Дорожные войны, брат? Я думал, ты изменился.

Маркус только головой покачал.

– Меня только что уволили... Снова. Черт возьми, опять все планы вылетели в трубу.

– Какие-то проблемы?

– Нет, просто копы стали рыскать у Себастьяна, как только я приступил к работе. В конце концов, ему это осточертело. Мне повезло продержаться так долго.

– Приходи на склад. Оторвемся, - с надеждой проговорил Луис.
– Будет вечеринка. Старая школа. Как в старые добрые времена.

Маркус засомневался. Было, конечно, заманчиво снова окунуться в те дикие свободные деньки юности, потому что не все воспоминания были плохими. Было время, когда быть частью Los Corredores [4] значило для него все, делало непобедимым, неприкасаемым и опасным. Дни до наступления темноты. Когда банда еще выступала за уважение и единство, а не за месть и деньги. До того, как мама Маркуса и Хуан погибли. До того, как Чуито ушел, а Энджел принял на себя руководство.