— Эй, Диего!

Маркус напрягся и вышел посмотреть на дорогу, ведущую к клубу. Он узнал других членов банды Диего, которые искали своего пропавшего брата. Их было четверо. Обычно, это не значило ничего хорошего, но сейчас Маркус, как и Чуито, был бесстрашен.

Что могло произойти с ними в худшем случае? Смерть? И что бы это изменило? Ни один из них не хотел жить дальше с чувством вины за смерть матери Маркуса и Хуана, понимая, что те пули предназначались им двоим.

— Я узнал одного, - сказал Маркус Чуито.

Он также узнал того, которого Чуито забил до смерти в переулке. В ту ночь Маркус в спешке выбежал из дома, который только что изрешетили пулями, с Глогом в руке. На своих двоих он бросился в погоню за машинами. Он бежал до тех пор, пока две машины не скрылись из виду. У Маркуса всегда была странная память на автомобили, он запоминал все мельчайшие детали. Лица в окнах, номерные знаки. А может, все дело было в той ночи, потому что все подробности отпечатались в его памяти в невероятных подробностях. Хотя не важно, какова была причина, ему было легко узнать мудаков, уничтоживших его семью.

— Пацан в красной футболке, - Маркус посмотрел в глаза брату, который отошел от трупа. Он понял, что Чуито хотел уступить следующего ему. Они поклялись убить каждого виновного голыми руками, поэтому Маркус спрятал пистолет за ремень джинсов на спине.

— Ты можешь заняться остальными, но его оставь мне.

* * * *

В то время как Маркус вспоминал прошлое, входная дверь распахнулась.

Его рука снова по отработанной схеме дернулась за пистолетом. К счастью, в вошедшем человеке он узнал рыжеволосую соседку Чуито.

Элейн.

Она вошла в квартиру по-хозяйски, при этом на ней была надета только простая ночная рубашка, достаточно скромная, но просвечивающаяся в неярком свете, оставляя мало места для фантазий. Однако девушка была не во вкусе Маркуса. Элейн недоставало женственных изгибов, хотя Чуито всегда нравились худенькие.

Может поэтому он так хорошо вписался в этот город.

— Toma tu tiempo (5), Марк, - голос Чуито, доносившийся из спальни, был более холодным, расчетливым и опасным.
– Haz que el cabr'on sufra (6).

Маркус смутился и посмотрел на gringa, которая не замечала его. Она бесстрашно вошла в спальню, и Маркус, наконец, понял, почему она не сбежала после слов кузена, она его не понимала. Чуито все время говорил на испанском.

Элейн не поняла, как жестоко и бесчувственно он велел Маркусу причинить парню как можно больше боли, прежде чем убить его.

— Chica, - он окликнул девушку, не желая входить в комнату, когда Чуито снятся такие кошмары.
– Эй!

Элейн не обратила на него внимания. Она проскользнула в комнату Чуито и закрыла за собой дверь, как будто сама находилась во сне. Как будто делала так тысячу раз и даже не заметила татуированного бывшего преступника в одном нижнем белье лежащего на диване в гостиной Чуито, просто потому, что он не был частью ритуала.

Он внимательно смотрел на дверь. Он ждал, что придется войти внутрь и спасти ее от Чуито, зная по опыту, что двоюродный брат дерется, когда ему снятся кошмары. Большую часть своего детства они жили в одной комнате и попадали в неприятности не один раз. Тот случай не был единственным дерьмом, которое случилось с ними, порождая ночные кошмары.

Спустя несколько напряженных минут, Маркус услышал шепот. Он не мог разобрать слов, но слышал мягкий влюбленный тон. Низкий голос Чуито смешался с нежным голосом Элейн.

Что за хрень?

Маркус знал, что кузен не стал бы ему лгать. Они слишком доверяли друг другу, чтобы тупо соврать. Если Чуито сказал, что не спит с Элейн, значит так и есть. Но какого хрена происходило сейчас? Горячая дочка проповедника пробирается каждую ночь в просвечивающейся ночнушке к нему в комнату, и Чуито не трахает ее?

Он что серьезно все это время ведет бой между совестью и желанием поиметь эту худенькую gringa, которая только что вошла в его комнату, как будто живет здесь? Все пять лет? Не удивительно, что он заговорил о переезде в Майами.

Для Маркуса это было слишком жестоко, хотя в отношении женщин он никогда не был таким порядочным, как Чуито. Если красивая девушка оставляла свет включенным, Маркус всегда пользовался своим шансом.

Особенно в таком случае, когда хотел ее всеми фибрами своей души.