– Цирк. Навевает воспоминания.

Агнесса и не поняла о чем он, но заметив, что он смотрит на юбку, догадалась. На подоле цвета слоновой кости, изукрашенном лентами, выступал цирк - шуты в смешных шапочках, жонглеры с полосатыми мячиками, невесомые девушки в пышных платьях, летающих на воздушных шариках - все они были безлики и казались тенями.

– Давно я уже не был на выступлениях, но думается скоро меня снова позовут.

Луна яркая и игривая софитом осветила его лицо, выбелила и посеребрила. Только под глазами залегли глубокие тени, словно даже лунному сиянию не под силу согнать их прочь. Его серые глаза казались пепельным светом Луны, и Агнессе словно прострелили сердце, настолько это была чарующая в своем странном явлении картина. Она не удержалась и снова взглянула на небесное светило. Небо было непроглядно черным, но тлевшим от сотен звезд-искр, но все они блекли на фоне горевшей Луны.

– Такая яркая, - вырвалось у Агнессы, которую прожигал серый свет, - и безмятежная.

– Не верь ей, она обманщица, - улыбнулся незнакомец, - и не настоящая. Подделка. Не верь здесь никому, все лгуны, так и норовят всех облапошить.

– А вы?

Агнесса знала, что если встретишь человека в одежде наизнанку, то стоило быть аккуратней.

– А я терпеть не могу ложь, - скривился он, - это, знаешь ли, не то наследие, которым мне бы хотелось обладать.

Он отвернулся от нее, и Агнесса забеспокоилась не обидела ли она его, в конце концов сейчас она была полностью в его милости. Но незнакомец лишь отошел к мостку и вдруг поднял ее корзинку.

– Когда пойдешь через поля с люпинами, отдай полевику корзинку...
– с этими словами он подошел к Агнессе и протянул ей корзинку.

– Ой, зайчики!
– воскликнула она, заглянув внутрь.

Внутри на сорванной траве с цветами лежала серая зайчиха с несколькими детенышами. Она была совершенно спокойна и только смешно шевелила носиком. Агнесса хотела ее погладить, но подумала, что это будет лишним, вряд ли дикому животному понравится такое обращение.

– Но я пойду через чащу, так быстрее!
– возмутилась Агнесса, которая поняла, что это существо хочет использовать ее как бесплатного посыльного, а ей хотелось, как можно скорей оказаться дома, за безопасными стенами. И этот незнакомец был одной из причин.

– Там уже залегло пугало, я даже здесь слышу его дыхание и чувствую его голод. Я-то тебя отпустил, - посмотрел он прямо в глаза Агнессы, - но ему все равно. Но когда пойдешь чрез поля, окликни старика и отдай ему корзинку. Только запомни крепко-накрепко, когда он будет предлагать тебе все что угодно, то ничего не бери, а только корзинку свою возьми. Ты же за ней и пришла, - Агнсса уловила в его спокойном голосе нотку насмешки, - а если ослушаешься, пеняй на себя. Жадин и скупцов не жаль.

Агнессе волей-неволей пришлось взять корзинку. Она оказалась тяжелой, и девушка едва не выронила ее из рук. Она проглотила рвавшееся наружу ругательство.

– А вот когда пойдешь через засеянное поле, не сходи с дорожки, но, если сглупишь и окажешься на меже или заблудишься, позови светлячков и они выведут тебя домой, но обязательно отдай им потом грошик. А не отдашь, пеняй на себя. Жадин и скупцов никто не жалует.

Он достал из кармана монетку и вложил ей в руку. Она едва не вздрогнула от внезапного и холодного прикосновения. Монетка на ладони оказалась черной от старости. Карманов в платье не было и пришлось ей зажать грошик в руке.

Агнесса почувствовала прилив благодарности к этому странному человеку, хоть и заставляет тащить ее тяжелую посылку. Но ведь все могло окончится намного хуже. Намного. Агнессе вовсе не хотелось, чтобы бабушка по утру отправившись ее искать нашла ее оторванную голову на берегу реки. Да и самой умирать не хотелось даже больше.

– Спасибо, - как можно искренней сказала она.

– А когда придет время, я приду за твоим должком.

Агнесса разом помрачнела.

– С этого бы и стоило начинать.

– Выбирать тебе особо не из чего, - пожал он плечами, и его голова безвольно качнулась, - три раза я приду к тебе и три раза попрошу о помощи.

– Почему это три?
– возмутилась она, - помогли вы мне всего раз.

– Ты либо совсем считать не умеешь, либо совершенно бессовестная душа. Я не тронул тебя, подсказал безопасный путь и дал совет, - невозмутимо парировал он, поглядывая на нее своими серыми глазами.

– Хорошо, - скрипя зубами согласилась она, стараясь как можно яснее дать ему понять, что она совершенно не согласна, - но я еще подумаю над этими просьбами.

– Так не делается, - теперь искренне возмутился незнакомец, - есть древние законы, древнее чем Луна и не подвластные ничьему слову, и законы эти гласят, если мы помогаем, то можем просить любой помощи.

Агнесса решила не упорствовать, она хотела домой, а спор мог бы затянуться до самого утра. Она подхватила корзинку и собралась уходить:

– Спасибо за помощь и до свидания.

– Прощай, и не гуляй больше ночью.

"Надеюсь, черти тебя на дно утащат", пожелала ему Агнесса и вдруг ее охватило озорство и мысль, что она может и умнее этого существа: