Иван встал. Кажется, он несколько опешил от моей отповеди, но я ничего такого и не сказал, просто процитировал отрывок из одной лекции, что читал нам Александр Иванович, да и сам я считал также. Мир перевернут с ног на голову, все не так как кажется на первый взгляд, лишь многолетнее изучение того или иного объекта, может дать материал, для построения предварительных выводов.

– Постой, - вдруг остановил я его. Глупая мысль, противным червячком болталась у меня в голове и требовала разъяснения, - кто такой, этот Юдашкин?

– Кто?
– переспросил Ванька.

– Ну ты Таню с каким-то Юдашкиным сравнил.

– Ах, этот. Да был до войны модельер такой, ему еще поручили спроектировать новую форму для армии.

– Модельер?

– Ну, это человек, что придумывает разные модные костюмы, платья.

– А зачем? Одежда должна быть практичной. А в этом плане комбезы, лучше всего.

– Я тоже так считаю, вообще то я не особо понимаю... понимал в моде, да и не люблю я всех этих изнеженных и утонченных людей от мира моды. Даже предположить не могу, что с ними стало в реалиях Метро.

– Ладно, спасибо за разъяснение.

– Да не за что.

Еще более озадаченный он отправился на свое место в глубине Маруси. Я огляделся по сторонам. Все уже разошлись. Матвей залез на крышу грузовика и с нее осматривал окрестности, тем самым охраняя нас. Но скоро взойдет солнце и ему придется спрятаться от его лучей, Олег же сразу занял свое место и теперь следил за обстановкой вокруг лагеря по камерам - им не страшны яркие лучи солнца. Нам приходилось лишь подстраивать яркость экрана и все. Таня устроилась комочком в кресле десантного отсека нашего БМП. Чья-то заботливая рука прикрыла ее спальником. Сэм и его товарищи уместились в кунге УРАЛа и уже довольно шумно храпели, из-за неудобных поз, через свои тканевые повязки, защищающие их от радиоактивной пыли.

Я долго не мог найти Ваську. Он нашелся в кабине УРАЛа.

– Ты чего не спишь?
– спросил я его, залезая к нему.

– Считаешь, мы правильно поступаем?
– не отвечая, задал свой вопрос он.

– Что ты имеешь в виду?

– Да все, - он живо повернулся и впечатал горящие глаза в меня.
– Все что мы делаем, делается неправильно. Мы потеряли половину парней, вместо них какие-то непонятные новички, которых мы обязаны охранять. Этот танк, этот грузовик, набитый боеприпасами так, что подожги его кто, взорвется как ядерная бомба. И вообще, на хрена ты нас потащил в этот рейд?

Ни слова не говоря, я спрыгнул и с силой захлопнул дверь. Честно говоря, от изумления и обиды у меня отнялся дар речи. Как же так? Ведь мы вместе все это затеяли. Вся группа, включая его, безоговорочно одобрила этот рейд. А теперь меня обвиняют, и кто, мой лучший друг?!!! Невероятно. Нет, я не снимаю с себя вины. Я должен был беречь и правильно распоряжаться своими бойцами, но я не заслужил таких обвинений от своего зама.

Весь день я не спал, мои чувства были противоречивы. Я полыхал гневом и придумывал кары для Васьки. Потом меня уничтожало и размазывало чувство вины за гибель друзей. Следом я искал оправдания перед дедом, Хохлом и Андреем Сергеевичем. Меня даже посещали мысли о том, что будто никто не погиб, и мы триумфаторами въезжаем на Марусе в Анклав, осыпаемые цветами мы демонстрируем добытые трофеи. А затем на меня опять накатывало отчаяние. Нет, Васька был прав, не нужен был этот рейд, особенно такой ценой. Нужно было в качестве этого проклятого аккорда сжечь гнездо арахн и все.

Так и не заснув, я не стал будить Олега, который должен был сменить меня, а продолжил осматривать территорию. Судя по занавешенным окнам кабины грузовика, Васька дневал там, ну что ж, дело его. По приезду домой нас ждет серьезная беседа. В остальном все было спокойно. Периодически переключая камеры, наблюдая за обстановкой вокруг, я принялся обдумывать маршрут и наше прибытие в Анклав. Необходимо четко понимать, что делать, что говорить и как себя держать.

Вдруг, мое внимание привлекло какое-то движение. Я вернулся на предыдущую камеру и заметил, как дверь кабины УРАЛа открылась и оттуда выскользнула фигура. С ужасом я догадался, что столь щуплая фигурка может принадлежать лишь одному человеку. Той, в которую я влюбился до беспамятства. Мое сердце сжалось от боли, я смотрел на монитор и искал оправдания: может Васька пришел в десантный отсек и разбудил девушку своим храпом, и та, в свою очередь, сбежала в кабину. Но нет. Из кабины высунулась слишком знакомая рожа. В голове даже мелькнула мысль: - «Они что без химзы там торчали?» А потом жестокая реальность выбила все лживые мысли и оправдания. Та, которую я любил, предпочла другого, и этот другой был моим лучшим другом. Теперь мне все стало ясно. Я еще не понимаю, что со всем этим делать, но самое правильное сейчас, сосредоточиться на главном. На том, как без дополнительных потерь довести группу домой.

Я изо всех сил нахлестал себя по щекам и выкинул из головы все мысли. Все, теперь я только командир. У меня нет ни друзей, ни любимой, ни терзаний о том, кто прав, а кто виноват. Есть цель и есть ресурс, моя задача воспользоваться им с максимальной отдачей, терзаться я буду потом.

С трудом дождавшись полных сумерек, я скомандовал подъем и приказал собираться. Друзья Сэма отправились сообщить Августу о том, что мы не забыли своего обещания и скоро расскажем о них совету Анклава. Сэм едет с нами, в качестве официального представителя. Осталось перераспределить места.

– Шило и Сэм - вы в грузовик. Сэм, учись водить машину. Кот - в десантный отсек, возьми пулемет и будь наготове, и девушку пристрой куда-нибудь. Все остальные по своим местам.

Я видел, что Васька все порывается мне что-то сказать, но я не дал ему такой возможности. Он сделал свой выбор, обратного пути нет.

– Вперед!

Мы ехали молча. Никто не отвлекал меня от мрачных раздумий, я же гнал их прочь, стараясь сосредоточится на основной задаче. Наш путь пролегал по кольцу до Каширского шоссе, там мы свернем в сторону города и окажемся на знакомой дороге.