– Вика, я впервые слышу от тебя нечто подобное. С каких это пор ты начала верить в мистику, а, может, заодно и в колдовство, и гадание на кофейной гущи, - усмехнулся Слава, поднимая с сырой земли остатки простого карандаша, - а вот и "перо", мадам, к вашим услугам.

Он аккуратно протянул девушке грифель, зажав его двумя веточками.

– Когда же ты, наконец, перестанешь паясничать, - пробормотала Вика, оценивая взглядом расстояние от лежащего бездыханного тела до их местонахождения.

– Метров сто будет, - прервал её размышления напарник.

– Ненавижу, когда ты паясничаешь и перебиваешь, - с негодованием буркнула девушка.

– Я знаю, - улыбаясь, как ни в чём не бывало, ответил Слава, - но ведь именно за это я тебе и нравлюсь?

– И как, по-твоему, карандаш оказался в сотни метров от трупа, - уходя от ответа, проговорила она.

– Ну, здесь вариантов просто множество, особенно если рассуждать абстрактно и философски. Если же придерживаться логики, то варианты сводятся до минимума, а, если быть более точным, то к двум. Первый заключается в том, что наш труп, будучи ещё живым человеком, написал своё послание именно здесь.
– Слава указал рукой на место, с которого поднял карандаш.
– А второй вариант, куда более непонятный и сомнительный, сводится к тому, что те кто, как считаешь ты, именно убили его, зачем-то забрали карандаш с места преступления и бросили его здесь.... или ещё круче, "они" перенесли само тело.

Вячеслав отвернулся в сторону, чтобы Вика не увидела его улыбки.

– Славик, я говорю совершенно о другом... неужели ты не видишь, что трава вокруг не примята и вообще, нет никаких следов, не считая наших?

– Вика, смерть этого, как ты его сама назвала, бедолаги наступила более трёх суток назад. За это время, примятая трава просто могла выпрямиться и ещё, не забывай, вчера был дождь... пусть не сильный, но его было бы вполне достаточно, чтобы замести, оставленные кем-то следы.

– Да, ты, пожалуй прав, но всё равно, что-нибудь, да осталось бы, - Виктория ещё раз внимательно посмотрела вниз.
– Вокруг абсолютно никаких признаков, что здесь кто-то ходил или бежал, или, вообще, был, а тем более не один.

– Тогда летел...
– предложил вариант Славик, но так как девушка не отреагировала на его очередную шутку, в полголоса добавил, - летели...

– У страха глаза велики, - прошептала Вика, - меня сейчас больше волнуют его последние слова: "... у меня нет больше сил и, я сдаюсь"...

– После них было ещё кое-что: "... а вот и они... все такие разные". Нет, Вика, определённо этот человек был сумасшедшим. Да, пусть учёный... ну разве не бывает учёных параноиков?

– Бывают, - согласилась Вика, - но, боюсь, что не в этот раз.

Время неумолимо приближалось к вечеру. Солнце неизбежно катилось по небосводу, абсолютно не обращая никакого внимания на то, что происходит внизу, на планете Земля -- у каждого своя работа... В лесу было спокойно и тихо, лишь изредка крики одиноких птиц нарушали, царившее повсюду безмолвие. Деревья зловеще поскрипывали высоко над головой, не смотря на то, что было абсолютно безветренно. Эти стоны деревянных всадников разносились в стороны на многие километры и подобно эффекту бумеранга, возвращались обратно, к исходной точке. Всё на мгновение затихало, но вскоре повторялось заново. К тому же, если постоянно живёшь в городе, то такие моменты единения с природой начинают доставлять истинное удовольствие... чистый воздух, лесные запахи заставляют человека думать иначе, вообще, думать. Рассуждать в непривычной для него манере. По иному выражать свои эмоции и проявлять свои чувства.

Несколько часов, проведённых в лесу, по хорошему счёту, ничего им не дали. Лишь предположения, теории и гипотезы и ни одной зацепки, не единого факта, ни одного доказательства... ровным счётом, ничего. Да и, собственно, им ничего не оставалось кроме как ждать завтрашнего дня и только после того, как станут известны результаты вскрытия, а так же результаты дактилоскопической экспертизы можно будет сделать какие-либо выводы. Постепенно лес опустел. Все разъехались, кто по рабочим местам, кто домой к семье на заслуженный отдых. Птицы смолкли, словно осознавая, что теперь петь больше здесь не для кого и лишь едва различимые, на притоптанной траве, тени высоких деревьев беззвучно скользили из стороны в сторону. Казалось, что они играют между собой, то набрасываясь друг на друга, то, напротив, разлетаясь в разные стороны. Но что-то в этой незатейливой и, на первый взгляд, безобидной игре, было не так... тени, словно были отдельной частью этого маленького хрупкого мира и вовсе не зависели от, стоявших без движения деревьев. Было настолько тихо, что даже ветер замер, опасаясь потревожить уже пожелтевшие кроны, но тени, как ни в чём, ни бывало, продолжали жить своей жизнью.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Просёлочной дорогой, Вика и Вячеслав, с неохотой возвращались в город. Уставшие и немного недовольные, потраченным впустую временем. Половину пути они провели в молчании, но когда их взгляды пересекались, им обоим становилось понятно, что думают они об одном и том же. Новенький серебристый Ниссан скользил между, возникающими перед ним препятствиями, под чутким контролем молодого, но уже достаточно опытного водителя, Вячеслава. Было уже около десяти вечера, когда они подъехали к городу, который к этому времени уже стих, хотя на главных его улицах, движение не прекращалось даже ночью. В окнах загорался свет, тем самым , предвещая скорое наступление ночи, а хмурое небо, каким оно бывало в это время года в этом самом городе, только добавляло в общую картинку, какой-то пугающей мистики и, в целом, удивляться было нечему - всё было на своих местах!

С обоюдного согласия было решено -- провести остаток этого вечера в их любимом ресторане, где всегда царила романтическая атмосфера, играла не громкая музыка, да и контингент собирался соответствующий: в основном это были влюблённые пары, и никаких разговоров о работе. Они присели за свободный столик и заказали ужин, бутылку не дорогого вина и десерт. Буквально за несколько минут их тарелки наполовину опустели и теперь, утолив голод, можно было расслабиться и спокойно поговорить о... А всё, так или иначе, сводилось к одному... Так устроен человек, не успев закончить одно, он уже думает о чём-то другом.