— Ага, ага! Как смеяться над закупкой дровишек и уголька, так все горазды, — ехидно заметила женщина. — А как понадобилось, так быстро вспомнили, где оно все лежит.

— Ну, ты жлоба… — фыркнул Ник и тут же поинтересовался у индейца. — А где вы такой мангальчик отхватил?

— У братца Кианга, — Сонк, передернул плечами. — Сунул мне в руки и дверь закрыл перед носом.

— Странно…

Но думать о проблемах с попутчиками сегодня не хотелось. Косте-рокразгорелся быстро, сухой тополь горит жарко, светлым и чистым пламенем. Из темноты слышалось редкое фырканье коней, шум ветра и чье-то уханье. Потапыч, вздыхал и возился в клетке, закрытой с трех сторон щитами. Наверное, вспоминал курочку, привезенную с фермы Сонком, по просьбе заботливого хозяина. Мелькнул в пляшущем свете костра рыжей шкурой и зеленым отсветом глаз Невс и исчез в темноте. Пошел в очередной обход охраняемого объекта. Искры летели прямо в отверстие в потолке, и Робин опасливо поглядывал вверх: а ну как загорится.

— Доктор, а-а вот, — решился нарушить молчание Робин, отхлебнув очередной раз из кружки. — А вот Майки, ему этот гипс, ведь не нужен был вовсе? — и тут же без перехода. — А оно не загорится?

— Нет, не загорится, — Ло проследил полет искр — эта ткань не горит, по умолчанию.

— Как это? Эта палатка молчит, а другие?

Ло тряхнул головой и вздохнул:

— По умолчанию, это значит, что все вещи у нас несгораемые, так их делают. И все об этом знают. А гипс Майки нужен был, обязательно, правда всего на двенадцать часов. Ты уж нас совсем в волшебники записал! Раздробленную кость удалили и заменили им-плантом, нужна была полная фиксация, для…

— Шеф, а шеф, может Натан расскажет своими словами? — влезла Марья. — Вон он доступно объяснил, что такое метаболизм, а то ты сейчас завернешь пару слов из вашего профи жаргона и все… Нам-то что, мы привыкши, а человека жалко, у него глаза стекленеют сразу. Ходоки вместе с Робином рассмеялись.

— Ну, никакого уважения к руководству, — делано вздохнул Ло, и махнул рукой соглашаясь.

— С одной стороны нужно было жестко закрепить кости, что бы срослось и сжилось, то что вставили вместо раздробленной кости, — включился в объяснения аналитик. — А с другой, не привлекать вни-мания. Если бы Майки всего через сутки с костылем начал ходить, могли возникнуть вопросы. Что характерно, к нам.

— Я не понимаю, почему вы не хотите нам помочь?! Вы же столько знаете, вы могли бы помочь стольким людям!

— Робин, ну скольким мы бы помогли? Госпиталь у нас один, ресурс в нем не безграничный, — Марья грустно подперла рукой щеку, не отводя глаз от пламени. — А если бы узнали о наших возможностях, думаешь, нас бы в больницу для бедных отправили работать?

— Кремами для омоложения замучили бы, — махнул рукой Ло.

— Но вы могли бы сами открыть больницу и лечить, кого посчитаете нужным! — не сдавался сержант.

— Мы попали к вам случайно, — Джонатан поворошил прутиком прогорающие дрова, и подложил пару новых поленец. — И без нашего вмешательства ваш мир развивался быстрей нашего. У вас не было тех войн, что были у нас. И наши знания, привнесенные извне, чужие, и кто знает, как повлияют.

— Не понимаю! Чем знание, например, новых лекарств могло помешать?

— Слушай, вот у тебя по службе есть инструкции?

— Что есть?

— Приказы, вердикты, циркуляры, должностные инструкции, — перечислил все, что вспомнил, Оле, дождался согласного кивка Робина и продолжил. — И я так думаю, что не все они тебе нравятся.

Робин опять согласно кивнул.

— И нам не все нравится, но коль мы служим, то соблюдать предписанное нам обязаны.

— Робин, просто поверь, что так лучше! — опять взял слово Ло. — Мы вообще стараемся как можно меньше вмешиваться в события чужой реальности.

— Реальность — это наш мир? — уточнил сержант очередное непонятное слово. Покачал головой и стал загибать пальцы, что-то считая про себя, потом усмехнулся и поднял черные насмешливые глаза на сидящих вокруг костра людей. — Вы сами-то верите, что ни во что не вмешивались?

Зара вошла в свой фургон и застыла. Комната, в которую она попала, была ей совсем незнакома. Верней, из всей комнаты виден был освещенный одинокой свечей кусок стола, на котором лежала амбарная книга, и стояла чернильница с воткнутым в нее пером. Высокая спинка кресла скрывала сидящего в кресле мужчину. Потому что рука с сильными, хотя и немолодыми пальцами, которая открыла тетрадь и потянулась за пером, могла принадлежать только мужчине. Второй рукой человек придержал край листа, и цыганка увидела, ухоженные ногти, отливающие перламутром, того же цве-та, что и кремовые кружева на рукаве рубашка. Мужчина повернул поудобней тетрадь и заговорил сам с собой:

— Итак, приступим. Внесение изменений в проект Р-04/1. Фигуранты:

1. — Федор- умер в тюрьме от воспаления легких.

Зара подалась вперед, буквально прижавшись грудью к спинке кресла, стараясь не дышать, впилась глазами в страницу. Перо аккуратно, как под линейку, зачеркнуло всю строчку после имени Федор. Нарисовало над ней кружок с цифрой один в средине и добавило рядом непонятную надпись — (см. стр.2).

Зара едва успевала читать строки, перед тем, как их одну за другой, зачеркивала жирная черная черта.