Настойчивый стук в стекло.

Л и д а. Говорила же, стучат.

Г а в р и л о в н а. Депутат! (Бросается к двери, открывает.)

Входит К о л о б к о в.

К о л о б к о в (громогласно). Здорово, хозяюшка! Чего так долго не отпирала? Чуть не околел, на холоде стоявши.

Г а в р и л о в н а. Не велика потеря. Много вас тут шатается.

К о л о б к о в. Неужто выставишь за дверь? Хороший хозяин в такую погоду собаку на улицу не выгонит.

Г а в р и л о в н а. То собаку…

К о л о б к о в (усмехнувшись). Сердитая ты нынче. Я ж к тебе, хозяюшка, с уважением. Даже больше того. (Пытается ее обнять.)

Гавриловна отталкивает его.

А я так сюда мчался, так мчался…

Г а в р и л о в н а. Сколько тебе годов-то?

К о л о б к о в. Прицениваешься?

Г а в р и л о в н а. Молод.

К о л о б к о в. А тебе уже сколько накрутило?

Лида улыбается.

Г а в р и л о в н а. Шла бы ты, Лидка, спать.

Л и д а. Ухожу. Спокойной ночи. (Уходит.)

К о л о б к о в. Что еще за пташечка?

Г а в р и л о в н а. Практикантка из лесного техникума. День и ночь книжки читает.

К о л о б к о в. Квартирует, что ли, у тебя?

Г а в р и л о в н а. Квартирует. А тебе что?

К о л о б к о в. Славненькая пташечка.

Г а в р и л о в н а. Да не про твою честь.

К о л о б к о в. Это почему же?

Г а в р и л о в н а. А потому. Есть у ней парень. В армии служит. На границе. По два письма в день пишет.

К о л о б к о в (смеется). Псих! Ненормальный! А ну их, пташек. С ними про любовь чирикать надо. (Обнимает Гавриловну.)

Г а в р и л о в н а. Прими-ка руки! (Вырвалась.) Некогда мне тут с тобой… (Уходит в свою комнату.)

К о л о б к о в (прихорашивается перед зеркалом, напевает). «На границе часто снится дом родной…».

Входная дверь открывается, входит м у ж ч и н а с саквояжем.

М у ж ч и н а. Уф… Тепло-то как здесь.

К о л о б к о в. А-а, папаша! И ты в наш терем-теремок!

М у ж ч и н а. Гостиница битком набита. Вся надежда на эту обитель.

К о л о б к о в (смотрит в окно). Да, этак мы и до весны не доберемся. Занесет снегом — и никто не узнает, где могилка твоя… (Смеется.) Истинно — край света!

М у ж ч и н а. Говорят, вызваны военные тягачи. Утром будут дорогу приводить в порядок. Где-то здесь расквартирован ракетный дивизион.

К о л о б к о в. Не важно, где он расквартирован. Важно то, что он охраняет наш мирный, созидательный труд.

М у ж ч и н а. Это верно. Хорошо еще, вы мне подвернулись. Так бы и замерз на дороге.

К о л о б к о в. Это ты мне подвернулся. Лез под самые колеса.

М у ж ч и н а. Так ведь руку держу-держу…

К о л о б к о в. Видимость плохая.

М у ж ч и н а. Думал, уж совсем погибаю. Время позднее. Все лесовозы прошли.

К о л о б к о в. Не все, как видишь.

М у ж ч и н а. Да, посчастливилось мне. Что-нибудь случилось? Почему так задержались?

К о л о б к о в. А ты сам чего ночью рыщешь? Небось у какой-нибудь вдовушки загостился.

М у ж ч и н а. С домом вконец умаялся. Понимаете, строиться решил. На старости лет хозяйством думаю заняться. Буквально по гвоздику все достаю… (Помолчав.) А вы куда лес возите?

К о л о б к о в (уклончиво). А леший его знает. Приказано — и везу.

М у ж ч и н а. Сказать боитесь?

К о л о б к о в. А мало ли… Может, ты шпион. Так вот скажешь по простоте душевной, а через полчаса «Голос Америки» передаст.

М у ж ч и н а. Шутник… А кто та женщина, что с нами в кабине ехала? В заячьей шубке? Или тоже тайна? Тогда молчу. (После паузы.) А что если вы одну-две машины с лесом того… А?.. Налево?

К о л о б к о в. Я вижу, тебе захотелось в милицию, папаша.