Александра не любила жить взаперти. Порой она скучала по небу, солнцу и земле за воротами Ватикана, в котором была заточена ещё с детства. Порой она ловила себя на мысли, что ненавидит церковь за то, что её удерживает тут.

Александра иногда выбиралась из стен Ватикана и бродила среди простых людей. Благодаря этому она ощущала пусть и ненадолго, но всё-таки свободу. Сегодня она тоже переоделась в обычное крестьянское платье белого цвета с длинными рукавами, которые скрывали рисунки хной и звенящие ножные браслеты. Из-за своего наряда Александра не так сильно выделялась среди жителей Рима. Она распустила свои волосы и на лоб повесила золотую нить. Поверх платья ясновидящая одела красную накидку больше напоминающее пальто. Зная, где выставлена охрана, она незаметно, потайными ходами, выбралась из Ватиканской крепости.

Она гуляла по площади и смотрела на людей вокруг себя. Девушка любила ходить по городу. Пусть это и выглядит странно, но большинство жителей, живущих в Ватикане, знают её в лицо. Разумеется, это не относится к простым прохожим, а скорее к тем, кто бывает здесь постоянно, такие как: купцы, ремесленники, торговцы, некоторые врачи и медсёстры из лазарета. На площади Святого Петра есть большой рынок. Там они могут заработать хорошие деньги, продавая свои товары и ремесло туристам и путешественникам.

Карл всю ночь провёл под тем самым деревом, а когда проснулся, то на улице светило солнце. Он переоделся в чистую рубашку, которую снял с себя и высушил ещё прошлым вечером, и отправился в город. Карлу не требовалась пища, чтобы поддерживать жизнь, единственное, что имело для него значение — это кровь. Он решил поохотиться на горожан. И с мыслями «от них не убудет» пошёл на площадь Святого Петра, там всегда много народу собирается.

Идя мимо лавок с разными товарами, Александра наткнулась на небольшой прилавок, где продавали фрукты. Она подбежала к нему с радостной улыбкой.

— Ааа, Александра, ты опять сбежала, — воскликнула женщина лет сорока в рубахе и хлопчатой юбке бардового цвета с фартуком, который был заляпан фруктовым соком из раздавленных ягод. Эта женщина вместе со своим мужем владела этой лавкой. Они давили вручную фрукты, тем самым подготавливая их к продаже. Из них после варили компоты, сушили или даже засаливали на зиму. — Надеюсь, тебя никто не заметил, иначе тебе попадёт.

— Здравствуйте, тётушка Мелисса, не волнуйтесь, стража не знает о моём отсутствии. Я ушла незаметно по тайным проходам, что ведут из моей комнаты. Там все думают, что ко мне пришло очередное озаренье свыше и поэтому я и заперлась в комнате на весь день. Они даже и не подозревают, что меня нет там, — с улыбкой до ушей воскликнула провидица и, пройдя внутрь лавки, стала помогать женщине давить фрукты.

— Будет чудом, если ты и дальше будешь пользоваться тайными проходами. Смотри, как бы тебя однажды не поймали! Иначе тебя могут запереть ещё сильнее, чем сейчас. Ты и так целыми днями в этой крепости сидишь, света белого не видишь, а если тебя поймают, то может быть ещё хуже, — предупредила тётушка, при этом истекая потом из-за изнурительной работы. Да, крестьяне и купцы очень много работали, чтобы иметь возможность прокормить себя, и эта семья не была исключением. Александра очень часто приходила к ним, чтобы помочь с их лавкой, — Сегодня мы с Петрусом выставим на продажу вишню и специи базилика. Из вишни нужно вынуть косточки, чтобы после положить на прилавок. Займись этим, а я начну перебирать базилик.

— Хорошо, тётушка, — весело пролепетала девушка и села в самый дальний угол в тени, чтобы кто-нибудь её случайно не узнал из покупателей или прохожих. Рядом с ней стояла большая, глубокая, плетёная корзина. Она была полностью наполнена свежей вишней. Также была и корзина поменьше, больше похожая на огромную плетённую из соломы тарелку — туда провидица складывала косточки. Нужно было надавить на ягоду и отделить косточки от свежей мякоти. Александре нравилось работать, поэтому была рада помочь. Она весело сидела за работой, при этом напевая песню.

Пение было очень тихим, но сам голос девушки был тоньше волоса. Она пела и одновременно работала, получая удовольствие от того, что делала.

Карл же в это время вошёл в Ватикан и, найдя подходящую для себя жертву по запаху, начал свою кровавую охоту. Эта была юная девушка — куртизанка. Затащив силой её в безлюдный угол, при этом прикрыв ладонью рот, чтобы та не кричала, жадно впился своими клыками в её шею. Из её глаз тут же полились градинами слёзы, а тело содрогнулось в волне адской боли. Да уж, Карл был первородным вампиром и очень древним, хоть по его внешнему виду и не скажешь, поэтому его клыки были тверды, как камень, и сильны, как мрамор. Он не был приверженцем аккуратизма, однако даже от одного погружения его клыков в кожу человек падал замертво. Тоже самое случилось и с этой девушкой. Она практически сразу прекратила дышать. Её тело с каждой секундой лишь слабело. Не успел он вытащить свои клыки, как вдруг услышал тихую мелодию. Простому слуху она была не слышна, так как была очень далёкой, и тихой из-за большого расстояния, но вампирский слух смог уловить, что эту песню поёт девушка.

Он тут же оторвался от своей «пищи» и стал прислушиваться к мелодичным звукам. Обескровленное тело куртизанки рухнуло на землю. Из уголков губ Карла потекла кровь, которую он тут же вытер своей ладонью. Горящие глаза тут же потухли, и он снова стал похож на человека. Обыденно поправив воротник своей рубашки и её манжеты, Карл как ни в чём небывало переступил через труп и медленно двинулся на звук песни.

Для него эта девушка была лишь едой и необходимой жертвой, чтобы насытиться. Он не видел в её смерти ничего дурного. Если бы он беспокоился о каждой смертной человечишке, то бы уже давно оголодал. Хайнц сеял смерть всюду, где только бывал. Это было его сущностью.