Ленки в номере не было. Но зато на Алькиной кровати, развалившись, сидел Копчевский. Лицо у него было красным, глаза блестели, на рубашке не хватало верхней пуговицы, — видно, компания изрядно приняла за время Алькиной душеспасительной миссии.

— Ага, пришла! — оживился Алик. — А мы тебя потеряли. Ты чего такая грустная?

— Я? Грустная? — бодро замотала головой Алька. — Да ничуть! Давай пуговицу пришью.

Она наклонилась к тумбочке достать косметичку, в которой лежали нитка с иголкой. Алик тут же обхватил ее сзади за талию, рука его проворно нырнула Альке под юбку.

— Вроде мы к вам в гости собирались, — беззлобно удивилась Алька, но Копчевский, развернув ее и прижав к себе, уже, сопя, стаскивал с нее джемпер. От его разгоряченного, крепкого тела Алька ощутила жаркую волну, в голове приятно зашумело. Алькины руки легли на оголившуюся из-под рубахи широкую грудь Копчевского. Тот ловко стянул с нее юбку и мягко опрокинул на кровать…

— Тебе сколько лет, Аль? — спросил Алик минут через сорок, поудобнее вытягивая свое долговязое тело на узкой гостиничной кровати.

— Двадцать четыре. Недавно было. А что?

— Да так. Тебе замуж не хочется?

— Не хочется.

— Странно. — Алик недоверчиво поглядел на Альку, слегка приподнявшись на локте.

— Что тебе странно?

— Все девчонки замуж хотят. А уж приезжие — тем более.

— А ты мне что, предложение сделать собираешься? — засмеялась Аля.

— Че смеешься? Может, и собираюсь.

— Так сделай, Алик. — Алька потрепала его по рыжим волосам. — А я подумаю. Глядишь, и соглашусь.

— Издеваешься, — обиженно пробормотал он. — А зря. У нас могло бы хорошо получиться. И в постели нам классно, и имена похожи.

— Эх, Алик, если бы все друг друга по именам подбирали, что бы тогда было, а!

— Ну не хочешь замуж, не надо, — легко согласился Копчевский. — Я тоже еще погуляю.

— Ленка со Славкой?

— Угу.

Алька подумала, что Валерка должен был бы уже поговорить с Кретовым. В самый раз Копчевскому убраться отсюда, а ей, Альке, выйти узнать, чем все кончилось. Она вскочила, ощущая легкость во всем теле, и стала проворно одеваться.

— Ты куда? — недовольно протянул Алик. — Иди сюда. Ленка скоро не придет. Пусть они там ночуют, а мы с тобой здесь.

— Ну уж нет! — возмутилась Алька. — Она мне этого не говорила. Мотай давай отсюда!

— Ну Аль!

— Давай, давай проваливай! — Алька рывком вытянула из-под Алика подушку. — Кому говорю!

— Чокнутая, — сердито прошипел Алик и стал нехотя натягивать джинсы.

Алька, стоя перед зеркалом, расчесывала черные кудри. Копчевский кое-как заправил в штаны по-прежнему лишенную пуговицы рубашку и побрел к двери.

— Дура ты, Бажнина, — вяло огрызнулся он. — Нормальные девчонки так не поступают.

— Так я ж ненормальная, — весело подтвердила Алька.

Алик, ворча, ушел.

Охватившее Альку чувство злого и бесшабашного задора разгоралось сильней. Она вытащила из тумбочки косметичку, оправила кровать, достала зеркальце, тушь.

В дверь бесшумно, как тень, скользнула Ленка, сверкнула в полумраке зелеными кошачьими глазами, кивнула в сторону ванной:

— Я заскочу на минутку, не возражаешь?

— Да хоть поселись там, — рассмеялась Алька. Ленка-дуреха залета боится смертельно, а таблетки не пьет, вот и бегает в душ как угорелая.

Аля докрасила глаза, провела по губам блеском и застыла, размышляя, идти ей к Валерке или не идти. Пока она колебалась, вышла Ленка. Скрутила длинные волосы в косу, зевнула, уселась напротив Альки:

— Где это тебя носило?

— Где надо.

— Девять уже. Крет завтра репетицию на восемь назначил, садист! Так что я, пожалуй, лягу бай-бай. — Ленка сладко потянулась и откинула угол одеяла. — А то с утра пораньше как врубим фугу, с тридцать четвертой цифры, и — пока руки не отсохнут…

Ленка расстегнула пуговицу на платье. Алька наконец решилась и встала.

— Не ложишься? — удивилась Ленка.

— Нет. Зайду кое-куда. Ты спи, я скоро.

В этот самый момент коридор за дверью взорвался шумом и криками. Девушки вздрогнули от неожиданности.

— Господи, только бы не бомба, — суеверно перекрестилась Ленка. Как-то полтора года назад, во время поездки в Чебоксары, в гостиничном туалете обнаружили пакет со взрывчаткой, и оркестранты долго не могли этого забыть.