— Я бы не сказал…

— Ого! Ты вроде нос повесил? Нет, Владимир, именно счастливо. Из-под такого огня вырвались почти невредимыми.

— В это время мы на плацдарме должны быть.

— Придем и на плацдарм. Теперь мы на твердой земле, всё в наших руках… Будем пробиваться берегом? Или по взгорью пойдем?

Решили подняться метров на сто от реки, идти верхом…

Бойцы оживленно и торопливо разгружали плот, сносили на берег имущество. Белов увидел, как неуверенно спрыгнул на землю Сотников и, споткнувшись, упал.

— А вы зачем сошли? — спросил он, тронув старшину за плечо; шинель старшины была мокрая, хоть выжимай. — Вы не можете идти, контужены. Езжайте обратно, в медсанбат.

— Никак нет, товарищ гвардии лейтенант. Я отдышусь.

По голосу старшины лейтенант понял, что тому очень плохо. Однако Сотников упрямо пытался встать на непослушные ноги. Лейтенант поддержал его.

— Походи по берегу. Согрейся… Исаков, помоги старшине отжать шинель. Всем, кто купался в реке, тоже отжать шинели.

Белов уточнил потери — восемь человек погибло, четверо ранено; станковый пулемет утонул. «Пожалуй, прав парторг — счастливо отделались». Оптимизм Сергея, бодрое настроение бойцов, бесшумно и хлопотливо сновавших вокруг, — все это успокаивающе подействовало на Белова. К нему вернулись его обычная уравновешенность и деловитость. «Прав Сергей — теперь мы на твердой земле, все в наших руках. Хоть и запоздали, но когда явимся неожиданно к Мозуренко, тоже будет неплохо». И Белов подбодрился, забегал по берегу, подготовляя роту к выступлению.

Четырех раненых уложили в надувную лодку. Лейтенант приказал бойцу Иванову доставить их на свой берег и доложить командиру батальона о положении роты и о принятом им решении идти на соединение с основными силами.

Когда лодка отчалила, лейтенант «выстроил» оба взвода. Края шеренги терялись в темноте. Далеко справа светилось белесое зарево. Оттуда доносился шум: выстрелы, разрывы снарядов, рев самолетных моторов — обычный шум боя. А здесь было тихо. Перед ними чернел таинственный берег, таящий неведомые пока опасности. Но что бы ни ждало их впереди, они все преодолеют, должны преодолеть. Вот она, его гвардейская рота, готовая двинуться вперед по первому его знаку. Объяснил задачу.

— Тронулись, товарищ старший лейтенант?

— Пора.

Видимость была настолько плохая, что с трудом можно было различить человека в пяти — шести шагах. Каменистый неровный берег круто подымался вверх. Вскоре дошли до бойцов, высланных в дозор. Белов выделил передовое охранение, подозвал командиров взводов и отдал приказ о порядке дальнейшего следования.

Рота двигалась почти параллельно реке. Берег несколько выровнялся, стал не так крут. Тишину нарушал лишь шорох шагов, легкое царапание каблуков о камни да иногда приглушенное бормотание оплошавшего бойца, облегчавшего этим душу.

Не прошли и сотни метров, как откуда-то сверху и сбоку послышался отрывистый, предупреждающий окрик: «Хальт!» И тут же последовала длинная автоматная очередь. Впереди тоже заработали вражеские автоматы. Стреляли с близкого расстояния, но наугад и разрозненно.

Белов, осмотревшись кругом, решительно повернул роту к противнику и приказал без крика и лишнего шума идти на сближение. Он первый побежал вперед, но гвардейцы быстро обогнали его и вырвались на возвышенность. Впереди чуть обозначилась земляная полоска — траншея врага; в ней вспыхивали редкие огни выстрелов.

Сергей Князев, бежавший со взводом Сотникова, с ходу швырнул в нее гранату. Как и предполагал Белов, в траншее было вражеское охранение из нескольких человек. Сдержать стремительный бросок роты они не могли. Через какую-нибудь минуту траншея оказалась в руках гвардейцев.

Все произошло настолько быстро, что наступившая вдруг тишина показалась неестественной.

Но длилась она недолго. Не успели Белов и Князев сойтись вместе, не успели договориться, что делать дальше, как справа и слева заработали десятки вражеских автоматов, сразу же поддержанные плотным пулеметным огнем с обоих флангов. Туго бы пришлось гвардейцам, если б они не заняли траншею и попали бы под такой огонь на ровном месте! «Молодец Владимир. Энергично действовал», — мысленно похвалил ротного Князев, стараясь по огню определить численность противника.

Пулеметы внезапно смолкли. В наступившей тишине сначала неясно, потом все громче, отчетливей, ближе возник непонятный шум, как будто бежала большая толпа людей в тяжелых кованых сапогах.

— Похоже, в контратаку бегут, Владимир Васильевич. Опомнились.

Белов чуть высунул голову, прислушался.

— Так, так, хорошенькое дельце, — проговорил он и сердито передал по траншее: — Без команды не стрелять!

— Посмотрим — много ли? Может, втихую их перебьем? Не хотелось бы шум подымать, — обернулся он к Князеву.