— Ну, это схема…

— Телевизора «Рубин»? — уточнил Новиков.

— Радиоприемника «Смена»! Я уже говорил, что не знаю. Знаю только, что вот это, — он ткнул пальцем в сторону висевшей на стене большой карты, — не работает. Пока не работает. А вот из этого, — он постучал пальцем по заваленном бумагами столу, — кое-что — да, работает. Или работало.

— Например?

— Например, эта вот башня.

Новиков тупо уставился на Кручинина.

— Ты это серьезно? — осторожно поинтересовался он.

— Да. Во всяком случае, я так думаю, — смущенно отозвался Кручинин.

Новиков подошел к столу и взглянул на план, который протянул ему Николаша. Это был изрисованный Сибиряком план эвакуации восьмого этажа.

— Наизготовку! — заорал Светлов; похоже, он был единственным, кто не только следил за разговором командира и Николаши, но и смотрел по сторонам.

В комнату вполз огромный призрак. Такого никто из мышей еще не видел — что-то вроде медузы, болтавшееся под самым потолком и шевелящее щупальцами.

— А, дьявол! — заорал Новиков, направляя поглот на призрака. — Все назад!

Он увидел, как щупальца метнулись к мышам, и нажал на спуск.

Гуревич очухался первым из бойцов. Он приподнялся на локтях и оглядел комнату. Лежали все, кроме Кручинина, который стоял на коленях около Новикова. Кручинин посмотрел на Гуревича и сказал просто:

— Убит.

Гуревич с трудом встал. Остальные тоже начали шевелиться. Полевой поднялся вторым и вопросительно взглянул сначала на Новикова, потом на Кручинина. Тот покачал головой.

— Эх, командир… Жаль.

Все мыши собрались вокруг тела Новикова.

— Что делать будем? — спросил Гуревич.

— Что-что, — Полевой морщился, ощупывая грудную клетку, — Мы зачем сюда пришли? — и он повернулся к Кручинину, — Давай, Николаша, режь правду-матку.

— Пятнадцатый этаж… и такая тварь, — Кручинин задумался, — Такого тут определенно раньше не было.

— Подожди, — сказал Гуревич, — Что ты говорил про то, что башня работает.

— Работала…

— Неважно… Нет, важно! Дай-ка эту бумажку!

Кручинин огляделся, поднял с пола оброненный план и протянул его Гуревичу.

— Витя, Антон, вы с командиром где были? — спросил Гуревич.

Светлов с Ивановым взглянули на план.

— Ты давай, — буркнул, Светлов, — я в топографии не але.

— Тут, — Иванов уверенно указал на один из нарисованных красной пастой кружков.

Кручинин схватил план.

— Он… он стоял тут? — дрожащий палец Николаши коснулся этого кружка.

— Да, — кивнул Иванов, — точно.

Курчинин молча сорвался с места и понесся вниз.

Восьмой этаж наступил очень быстро, только Кораблев немного поотстал, чтобы угомонить мелкого призрака, вылезшего нежданно-негаданно из оплавленной розетки на девятом.

Кручинин добежал места, где лежало тело Сибиряка, и остановился, оглядываясь. К нему полз еще один призрак, но Гуревич отпихнул его в сторону и сделал выпад. Сверкнуло. Гуревич выронил шпагу.

— Больше не убегай, — он нервно зыркнул на Кручинина и покрутил кистью правой руки, — хватит с нас на сегодня…

— Он догадался!

— Чего?

— Он! — Кручинин ткнул пальцем в труп, — Он догадался! Эта паскудная схема! Она не работает, если ее тут как следует замкнуть! Найдите, чем это сделать! Быстрее, Господи!!!

Мыши кинулись искать. Все, кроме Полевого. Полевой шагнул к телу Сибиряка и поднял один обрывок кабеля. Кабель был тяжелый. Длины рук должно было хватить… «Он смог — и я смогу», решил про себя Полевой.

— Нет!!! — крикнул кто-то за его спиной.

«Плечо болит», подумал Полевой, наклоняясь за вторым кабелем.

Отпуск начался отвратительно. Твою дивизию, я не был в отпуске четыре года, с тех самых пор, как стал помощником герцога Лабрадорского. Наконец, свершилось! Уря, товарищи! Уря… На второй день я, естественно, заболел. Мой и без того дурацкий нос превратился в неисправный водопроводный кран, сливные трубы в моей квартире очень быстро были забиты моими же назальными отправлениями, а все, что я мог делать чисто технически — это сидеть перед телевизором, причем так, чтобы этот мой нос находился выше уровня глаз, с простыней вместо носового платка под рукой. Хватило меня ненадолго — уж кто-кто, а я-то прекрасно знал, какую херню телевизор впихивает зрителю в голову и будет впихивать. Хуже того, я это все на месяц вперед знал.