Шрифт:
И срочно исправил.
Происхождение Иосифа
«Откуда есть пошла земля Русская» подробно описано в Повести временных лет.
И хотя меня гораздо больше занимает вопрос «Куда она пойдёт есть завтра?», как литератор со стажем, не могу не признать: важны вопросы происхождения, – и мы не вправе их игнорировать.
Взявшись рассказывать об Иосифе, следовало бы упомянуть: родом он из хорошей и крепкой семьи: папа – плотник, мама – белошвейка.
…то бишь происхождение его самое, что ни на есть, сомнительное.
Ну, откуда – скажите – на излёте двадцать третьего века взялся в городе плотник: все деревья наперечёт и к тому же внесены в Красную книгу, – на трёх страницах брошюрку.
Да и профессия белошвейки – если вдуматься – после запрета Думой кружевных трусов вызывает обоснованные подозрения.
В былые времена за такие корни натерпелся б Иосиф – а нынче что ж: демократия… машет топором папа, из полена добывает сына,
– тюк, тюк, —
Вот и Иосиф.
Не в том смысле, что дуб дубом.
Или носом вылитый Буратино, – нет.
Скорее безунывным нравом похож Иосиф на упомянутого сказочного героя.
Простодушием.
И неуёмным – не знающим устали – любопытством.
Сунуть нос в нарисованный очаг, обнаружить там дверь, за нею театр, – в этом весь он, Иосиф.
…конечно же, автор помнит: весь мир – театр, но не в каждом театре дают столь безалаберные и жизнерадостные постановки…
Однажды – три года назад – маменька сшила Иосифу курточку, а папа вручил золотой на учебники, и отправился наш герой в школу.
В высшую школу: учиться на исторического этнографа,
– чтобы ездить в командировки, глядеть, как жили народы в минувшие времена, —
иногда – не без этого – грызть три корочки хлеба в весёлой компании кота и лисы, —
словом, гаудеамус.
Хороший студент получился из Иосифа, – только похож он больше не на исторического этнографа, а на этнографического историка: вечно попадает в какие-то истории.
Глава 4
– Уж, не с себя ли написал я портрет? – обеспокоился Курицын, ведь и сам он частенько, что называется, вляпывался и местная пресса имела все основания пестреть заголовками: Курицын то, Курицын сё… хотя, следует признать, и манкировала возможностью… так что повод задаться вопросом у литератора определённо был.
– Да нет же, – поразмыслив, беспочвенными счёл свои опасения молодой человек. – Иосиф студент, а мои золотые денёчки давно позади.
– Просто похож, – пришёл к выводу.
Отлегло от души: не хватало ему ещё одного биографического романа, – с надрывом, с неразделённой любовью, с судьбой, с разговорами.
Курицын глянул в окно.
За окном чирикали воробьи и ясно светило солнышко. Неистовствовал на задворках черёмуховый май, будто публика на театральной галёрке, а на сцене стояла, скажем, Варенька в пачке: поза её изящна, шаг лёгок, ноги в прыжке прочерчивают параболу… об этом бы напечатать в вечёрке: на первой полосе репортаж, фотография на развороте, – убойный получился бы номер, разлетелся бы нарасхват.
Но нет, игнорирует пресса Вареньку.
О Курицыне не поминает.
За что и расплачивается мизерными тиражами, нищенски прозябая…
Курицын ведёт колонку в муниципальной газете, обозревает новинки культуры: кино, телевидение, то, что сейчас именуется литературой.
Как май, неистовствует он на задворках, – на первой полосе ругают чиновников. Не оставляя камня на камне, расправляются с бюрократией. С гневом обрушиваются на коррупцию. Фамилии предусмотрительно не называются, – аккуратно пускает персональные стрелы местная пресса, подбирая мишени, по возможности, безобидные. К примеру, начальники ЖЭКов. Кого как не коммунальщиков отчихвостить? За потёкшие кровли и дырявые трубы, за песочком не посыпанные тротуары, за надпись масляной краской «Зинка-дура», появившуюся в нашем парадном, как говорят, в год запуска первого спутника в космос.
Какая Зинка? Почему дура? – вопросы, вопросы…
– В Летний сад пойду, – решил Курицын.
Глава 5
Писатель Носов сидит на скамеечке и в бинокль наблюдает за Афродитой, перси свои обнажившую, приспустив беломраморные одеяния.
– Здравствуйте, Сергей Анатольевич, – приветствует писателя Курицын.
– Здравствуйте, Евгений. Присаживайтесь.
Устроился рядышком Курицын. О погоде бы поговорить: вежливый человек никогда не упустит случая сообщить свои фенологические наблюдения.