С Даклицией и Саргией прочные отношения длились давно и даже некоторые их вожди уже приняли беловерье, пока, правда, только номинально, но тем не менее. Ну и наконец, отвратительный Птичий Нос, кажется, признал Аксию в качестве богатого и могущественного соседа, хотя Кседд значительно укрепился за счёт прошлогоднего захвата Рокса и объединения с княжеством Гота. Немного неприятными факторами продолжали оставаться сваркитские пираты, грабящие купцов и рыбаков, да степные кочевники, но последние виделось Рочилду мелкими брызгами, не долетавшими даже до кончика хвоста королевской лошади.

Рочилд Х поднял с пушистого ковра колокольчик и несколько раз потряс им в воздухе. Прошёлся по спальне. Остановившись перед висевшей на стене огромной белой шкурой, он очередной раз удивился, каких сильных хищников добывают сваркиты где-то далеко на севере Ферры, на краю Ледяной земли. Шкура белого медведя занимала половину стены спальни и казалась сделанной из самого снега. Этот подарок он получил в 5612 году от ксеброкского посла князя Муунга Гутунского вместе с предложением заключить мирный договор. В нескольких местах шкуру успела поточить моль.

Единственная дубовая дверь отворилась, и в опочивальню забежали два пажа вместе с согнутым постельничим. Они коротко, но громко поприветствовали короля. Рочилд бросил старику колокольчик, а мальчики взяли короля за руки и вывели в соседнюю комнату. Там его на коленях дожидался стряпчий, удерживая на вытянутых руках отделанную золотом до пят шёлковую тунику. Пока короля водили в уборную, опускали в большую бочку с подогретой водой, а после долго и навязчиво одевали, он невнимательно слушал о городских событиях, мысленно спрашивая себя, мясо какой именно дичи ему подадут сегодня на завтрак. Здоровых зубов у тридцатисемилетнего короля оставалось мало, впрочем, как и волос на голове.

– А что же? Её величество не будет с нами вкушать? – спросил Рочилд, поднимая вверх руки в момент, когда оружейный паж пытался надеть на него глисебровую кольчугу из мелких двойных колец.

– Королева изволила сообщить, что ей болит голова, и она сегодня не покинет женскую половину замка.

– Как жаль, как жаль, – с улыбкой проговорил король и добавил: – Где принц Альд?

– Ваше величество, он ждёт вас в трапезной вместе со всеми, – ответил стряпчий. – Изволите выслушать, что происходит в королевстве и у соседей?

С неудовольствием король взмахнул рукой в воздухе, слегка уколовшись об украшение короткого плаща. Он присел на низкий сундучок, покрытый нежнейшим аксийским полотном, вытянул ноги для того, чтобы на них надели красные бархатные штаны и шитые с бисером мягкие башмаки.

Неопределённый взмах королевской руки советник принял за согласие и зачитал с пластины последние известия: о нападении галеры сваркитов на рыбачьи плоты у Каменного клюва в Тамае, о желании графа Лэ жениться на одной ксебской баронессе, о голодающих крестьянах Фоона и, наконец, о разбойниках Кинскгридского леса. Последняя новость заинтересовала Рочилда больше всего. После прошлогоднего указа повышающего вдвое налог на говядину и шкуры, кинские крестьяне словно превратились в безумцев: стали убегать в леса, резать скот и даже убивать сборщиков податей. Самым странным здесь являлось то, что королевской воле сопротивлялись только деревни расположенные вдоль границы по берегу Кона, сообщал кинский князь в письме королю. Бунтующих крестьян Рочилд сначала презирал и стриг налог с их хозяйств до тех пор, пока недавно они не разорвали надвое княжеского сборщика налогов, привязав за ноги к двум согнутым берёзам по дороге на Бирче. Узнав о происшедшем, король направил в Кинск конную группу под командованием опытного рыцаря. Случилось это вчера.

Выждав, когда его тело облачат в богатые и блестящие наряды, Рочилд Х принял на голову зубчатую корону и в сопровождении пажей вышел из одевальной в замковый коридор, охраняемый рослыми гвардейцами в кожаных доспехах и красно-синих плащах. Здесь монарха ожидали Первый и Тайный советник, оба в графском титуле. Они почтительно поклонились и заискивающе поинтересовались здравием короля. Рочилд поморщился. Советников, доставшихся ему от отца, он не любил. Старики-графы являлись компетентными каждый в своей области и часто отвлекали его государственными заботами от приятного времяпрепровождения в виде охоты и пиров. Вот и сейчас один из них настойчиво пытался убедить короля в целесообразности замены непопулярного в Кинске коровьего налога похожим охотничьим.

– Ваше величество, поймите, что тем самым мы попробуем приручить беглых холопов и заимеем от них больше выгоды, чем просто повесим их вдоль дорог. Позвольте мне рассчитать, сколько оленьих туш и медвежьих шкур Аксия получит за год в таком случае?

– Кстати, граф, сколько этих разбойников? – поинтересовался король, гордо шествуя по коридору в направлении трапезной.

– Князь Салмаре докладывал нам о десятке южных деревень. Около пятисот крестьянских душ, – сообщил Первый советник короля.

– Почему только южных? – задал король резонный вопрос. – И почему мы вчера послали только одного рыцаря?

– Ваше величество, поверите ли, но в ксебском Бо крестьяне вообще не отдают дворянам скот! – ответил Тайный советник. – А рыцарь с группой нужен Салмаре только для охраны дороги на Витархем. У князя самого достаточно солдат, чтобы самому разобраться с разбойниками.

– Не отдают скот?! А что отдают?

– Зерновую подать и каменные работы по возведению мостов и стен.

– Любопытно, но продолжим за трапезой! – провозгласил Рочилд и перед входом в зал постарался придать своему лицу гордое и самоуверенное выражение лица.