Пикколетто не знал, что ему теперь делать, куда идти…

Они с Персино были одни на мрачной улице.

Маленькому трубочисту стало тоскливо и неуютно, как проказливому тряпичному зайцу в огромной сверкающей витрине.

Что ж, надо возвращаться домой. Он уныло поплёлся по улице. Подошёл к своему дому, поднялся на второй этаж, взялся за дверную ручку и грустно сказал:

— Какой скверный Новый год!

— Поздравляю с Новым годом! — донеслось из-за двери.

Пикколетто вздрогнул — это же голос Марии-Грации!

А может, ему показалось? Нет, это была Мария-Грация. Но только уже не кукла, а белокурая девушка в красном платьице.

Она смотрела на Пикколетто и улыбалась. А посреди комнаты стояла мохнатая ёлка.

— Входи же, — ласково сказала Мария-Грация.

Персино не стал ждать особого приглашения. Он молча юркнул в дверь. За ним шагнул через порог и Пикколетто.

Едва на втором этаже захлопнулась дверь, Дед Мороз радостно усмехнулся в усы, закинул мешок за плечо и быстро зашагал по улице. Хоть одному человеку во всём этом бестолковом городе он в новогоднюю ночь принёс счастье.

А то он уже совсем было собрался наняться сторожем на дровяной склад.

Кто-нибудь из вас видел, как ходит Дед Мороз, когда ему весело? Нет?! А я однажды видел. Он подпрыгивал на ходу, напевал шутливую песенку и то и дело спотыкался о бороду.

Мешок у него волочился по мостовой, но он ничего не замечал и за обе щеки уплетал мороженое.

Вы, верно, скажете, что не к лицу Деду Морозу, словно малышу, лакомиться на улице мороженым?! Но ведь он думал, что его никто не видит. И, уж конечно, не слышал, как я тихо сказал ему вслед:

— С Новым тебя годом, старый проказник!