Шеф и Марлен в знак согласия дружно закивали и стали наперебой приглашать американцев к себе в гости. Марлен уговаривала их в следующий раз навестить ее в Алеппо. Вечер она провела в кругу своих старых друзей. Они слушали музыку, пели еврейские песни, пили палестинское вино.

Возвращение Рашад-бека, как всегда, взбудоражило всю деревню. Наиболее напряженно в таких случаях чувствовали себя староста, управляющий и шейх. Они бросились навстречу беку, чтобы доложить ему о том, что произошло в деревне во время его отсутствия, и получить новые указания хозяина. Управляющий Джасим подробно отчитался о ходе уборки урожая. Выслушав его, бек повернулся к старосте. Гневно взглянув на него, бек принялся ходить по комнате. От испуга староста замер и скороговоркой выпалил:

— В деревне все идет в соответствии с вашими указаниями, мой господин. На что вы так рассержены? Что омрачает ваше настроение?

— Ты еще смеешь спрашивать! — взорвался бек. — Управляющий у меня дурак, а староста — лентяй, способный лишь передавать сплетни! В большинстве деревень неспокойно. Бедуины разворовывают урожай, а вы о управляющим все время проводите у Занубии, забыв о своем долге. У вас раздолье для воров!

Староста вытаращил глаза на бека. Уж кто-кто, а он-то знал, что в деревне спокойно и все идет своим чередом. Но нрав хозяина был ему хорошо известен, и он не стал перечить.

— Что прикажете, мой господин?

Тут до старосты стало доходить, что бек решил сбыть очередную партию оружия. Он видел хозяина насквозь и понимал, что тот специально нагнетает обстановку, чтобы заняться продажей винтовок. Теперь ясно, почему он потребовал вызвать к себе управляющего из восточной деревни. Чуть помедлив, староста обратился к беку:

— Ваше превосходительство, вы можете во всем опереться на вашего верного слугу — Абу-Махмуда. Я служу вам верой и правдой многие годы и готов выполнить любой приказ по мановению вашей руки! — Он набрал побольше воздуха в грудь и выпалил: — Могу я что-то сообщить господину?

Бек приказал:

— Не тяни! Говори!

— Бедуины нуждаются в оружии. В этом году у них выдался хороший урожай. Они при деньгах. Если вы сможете помочь им, в выигрыше будут все.

«Этот староста хитер, как дьявол, — подумал бек. — Он сразу обо всем догадался. Тем лучше».

— Ты сам знаешь, староста, что сейчас не те времена, — назидательно сказал он вслух. — Уже не осталось смелых мужчин.

Выпятив грудь, староста промолвил:

— Мы готовы умереть за вас, наш господин! Только прикажите, мы, как львы, бросимся выполнять все ваши приказы.

— Хорошо, староста, — сказал бек. — Мы обсудим все с тобой после. Но пусть этот разговор останется между нами и ни управляющий, ни другие о нем не узнают.

Бек принялся опять шагать по комнате, а староста не двигался с места. Внутри у него все пело от счастья. Ему, и только ему, бек оказал полное доверие!

— Что ты можешь сказать мне о Юсефе, Ибрагиме и других крестьянах? — спросил бек.

Староста принялся рассказывать, но бек думал о чем-то своем. Через минуту он прервал его и приказал позвать сторожа. Тот в это время растирал кофе в большой старинной ступе у ворот господского дома. Он стремглав бросился на зов бека и, запыхавшийся, предстал перед хозяином.

— Ты поставлен охранять деревню, но не видишь, что творится вокруг! — закричал на него бек. — Ты что, не слышал, что в восточной деревне украли зерно и коней? Смотри в оба! Если в деревне случится какая-либо кража, клянусь аллахом, я отрублю тебе башку! А теперь пошел вон!

Понуро опустив голову, сторож, пятясь задом, вышел из дома. Как он ни напрягал свою память, не мог вспомнить кражу, которую будто бы совершили бедуины. Сторож вернулся в палатку, где его поджидал встревоженный надсмотрщик Хамад. Ни слова не говоря, он принялся опять растирать кофейные зерна. Его душила обида. Наконец он обратился к Хамаду:

— Ты что-нибудь знаешь о краже зерна и лошадей в восточных деревнях?

— Первый раз слышу.

— Что же тогда имел в виду его превосходительство? — задумался сторож.

Надсмотрщик сразу разгадал новый план бека. Он вспомнил, как были проданы винтовки бедуинам и какое кровопролитие за этим последовало. Его душа возликовала. В ближайшие дни можно будет отличиться и погреть руки.

В палатку ввалился запыхавшийся шейх Абдеррахман. Заметив паническое состояние сторожа и радостную возбужденность надсмотрщика, он стал их расспрашивать о том, что произошло.

Ему ответил надсмотрщик:

— Разве ты не слышал, шейх? В восточных деревнях беда. Там идет настоящий грабеж. А наш управляющий помалкивает. Но от людей ничего не скроешь.

— Нет силы, кроме как у аллаха! — воскликнул шейх. — Ты уверен в том, что говоришь, Хамад? Ведь страда в разгаре. Если это правда, то необходима сильная рука, как у нашего господина, чтобы остановить этих преступников.

— Я видел старосту у его превосходительства, — сказал сторож. — Наверняка ему крепко досталось от бека. Может, хозяин и побил его. Он весь дрожал от страха, как кошка, загнанная в угол.