Шрифт:
— Он еще спрашивает! — отозвался врач.
И присутствующие разразились громким хохотом, наблюдая за тем, как Иваныч медленно пытается встать на негнущихся ногах.
Расстегнув пуговицы форменной рубашки, «инспектор» протянул товарищу руку и довольно произнес:
— Классно ты ее перевернул, Ваня, — он указал на застывшую «восьмерку». — Только в следующий раз надо будет голову привязывать, а то оторвется.
Иваныч демонстративно потер загрубевшей ладонью мускулистую шею и сказал:
— Это точно. Переворот я помню, а вот как плюхнулся на землю — будто бы пробки вывернули: темнота, глухота и ничего больше.
Говоря все это, каскадер медленно поднялся на ноги, опираясь на протянутую руку товарища. Это был крепкий, широкоплечий мужчина высокого роста , в его ладно скроенной фигуре ощущалась скрытая сила и воля.
В этот момент к группе приблизились трое офицеров ГАИ — на этот раз настоящих — и принялись неистово трясти руку человека с переломанным носом.
При этом один из них изумленно и восторженно произнес:
— Ну вы даете, ребята! Я просто обалдел, честное слово. Вы что — и в жизни так носитесь?
— Нет, — улыбнулся Иваныч, — в жизни мы соблюдаем правила дорожного движения и стараемся не портить отношений с мен.... — грубое словно едва не сорвалось с его губ, но он торопливо поправился: — ...с гаишниками.
Инспектора дружно заржали, оставив без внимания наполовину произнесенную колкость, а затем все тот же офицер дружелюбно протянул:
—Да ладно, чего уж там, называй вещи своими именами. Меня и жена и сын называют ментом поганым, но я не обижаюсь — привык.
До слуха беседующих мужчин долетели несколько слов со стороны режиссерской машины:
— Чижов! Ваня, иди сюда!
— Извини, друг, — торопливо бросил Иваныч и отправился к зовущему его человеку.
Маленький круглый толстячок с обширной проплешиной на крупной голове и хитрыми, бегающими глазками вопросительно уставился на подошедшего каскадера. Затем спросил:
— Ну что, ты подумал над моим предложением?
— Слушай, Гоша, — презрительно оскалился трюкач, — я всегда знал, что директора картин в большинстве своем жлобы, но такую сволочь, как ты, я встречаю впервые.
Гоша злобно сверкнул глазками, но ответить резкостью не решился. Высокий, широкоплечий атлет Чижов явно был в другой весовой категории и при желании смог бы переломить директора пополам без особых физических затрат.
Между тем Иваныч продолжал:
— Никаких денег я с тобой делить не буду и ребят обманывать тоже не собираюсь. Заплати нам честно все, что положено по смете, и никогда больше не подходи ко мне с такими предложениями.
Отведя смущенный взгляд в сторону, Гоша тихо, но отчетливо прошипел:
— Сейчас денег нет, приедешь послезавтра на студию, там и рассчитаемся.
— Да ты что? — вскипел каскадер. — У меня нет ни копейки, ты же обещал сегодня выплатить всю сумму!
Уставившись в оплывшее жиром лицо собеседника, Иван выдержал короткую паузу, а затем попросил:
— Ну не можешь все, дай хоть часть, Я же тебе говорил, что у моей жены сегодня день рождения...
— Не-ту, — прослюнявил директор и демонстративно отвернулся от каскадера, бросив через плечо: — Твоя жена — твои проблемы.
Глядя на то, как низкорослая фигурка толстяка засеменила коротенькими ножульками в сторону киношного фургона, Чижов несколько секунд раздумывая, как поступить дальше. Вдруг его лицо перекосило от нервного озлобления и он в два прыжка настиг коротышку.
Стальные пальцы мертвой хваткой впились в двойной подбородок, а из горла каскадера вылетали резкие, как будто рубленные топором фразы:
— Ну смотри, Гоша, если через день я не отдам пацанам всех денег, можешь распрощаться со своей жирной задницей. Пришибу, как вонючего таракана!
По дородному тельцу директора пробежала дрожь неприкрытого страха. Он уже собирался переменить свое решение и отдать деньги сейчас, но Чижов резко отвернулся и зашагал к стоящим в сторонке приятелям, с интересом наблюдавшим разыгравшуюся сценку.
— Извините, ребята, но денег сегодня не будет, — скорбно сообщил им Иваныч, отводя взгляд в сторону, — Гоша сказал подождать до послезавтра,
— Дда Ббог с-с-с ним, — заикаясь протянул один из парней, привычным жестом поправив белобрысую челку, — нни-и-ичего друггого я и нне о-о-ожиддал.