Член совета Рейно предложил одобрить протокол. Член совета Чэнь его поддержала.

– Все «за»? – спросил Кевин. Зал проголосовал единодушно. – Предложение принято большинством голосов.

В молодости, в короткий промежуток вольной жизни между ее первым поцелуем и помолвкой с Дугом, Нора уверовала в то, что она классная девчонка, подарок для любого парня. На ее нынешнем этапе, когда половина жизни уже была прожита, а юность осталась в другом мире, ей было трудно вспомнить, на чем основывалась та ее вера. Возможно, она прочитала в «Гламуре» статью «Десять обязательных навыков идеальной спутницы жизни» и поняла, что она обладает восемью из них. Или, быть может, оценила себя по критериям «Теста для идеальной спутницы жизни», помещенного в «Elle», и набрала наибольшее количество баллов, угодив в категорию «Ты лучшая!». Как бы то ни было, высокая самооценка глубоко укоренилась в ее сознании, и ей просто в голову не приходило, что может быть иначе. В конце концов, Нора была симпатична, умна, джинсы сидели на ней превосходно, прекрасные прямые волосы сияли. Естественно, она была лучше многих девушек. Лучше во всем.

Она настолько была убеждена в собственном превосходстве, что однажды даже заявила об этом вслух – во время унизительной ссоры со своим парнем, положившей конец их отношениям. Брайан, харизматичный юноша, учился на философском факультете. От постоянного сидения в библиотеке он имел нездоровый цвет лица, не отличался спортивным телосложением – по примеру европейцев, он презирал физические нагрузки, – однако недостатки своей внешности компенсировал интеллектом. Его и Нору связывали серьезные отношения почти весь второй курс – они называли себя «лучшими друзьями и родственными душами», – а потом Брайан решил, по возвращении с весенних каникул, что им пора «встречаться с другими людьми».

– Мне не нужно встречаться с кем-то еще, – сказала она ему.

– Прекрасно, – отвечал он. – А мне нужно.

– Тогда между нами все кончено. Я не намерена ни с кем тебя делить.

– Жаль это слышать. Потому что я уже встречаюсь.

– Что-о? – искренне изумилась Нора. – С чего вдруг?

– Что значит «с чего»? С чего вдруг кто-то начинает встречаться с кем-то?

– Ну да. А тебе зачем это нужно?

– Странный вопрос.

– Я по-настоящему отличная подруга, – заявила она ему. – Ты же не станешь с этим спорить?

Несколько секунд он внимательно смотрел на нее, будто видел впервые. Смотрел с этакой обескураживающей бесстрастностью, как ученый.

– Ты ничего, – согласился он нехотя. – Однозначно выше среднего.

По окончании университета эта история стала одним из ее любимых анекдотов студенческих лет. Нора так часто ее рассказывала, что в их семье та превратилась в дежурную шутку. Когда бы она ни проявила заботу – забрала рубашки Дуга из химчистки, приготовила ему изысканный ужин без всякого повода, помассировала ему спину, когда он пришел домой с работы, – муж пристально смотрел на нее пару минут, поглаживая подбородок, как тот студент-философ, и затем произносил, с нотками мягкого удивления:

– Да уж. Ты и вправду подружка выше среднего.

– Чертовски верно, – соглашалась она. – Я отношусь к пятьдесят третьему процентилю.

Ныне эта шутка казалась уже не такой смешной или, возможно, была смешной по-другому, поскольку теперь Нора пыталась быть подружкой Кевина Гарви, хотя у нее это не очень хорошо получалось. Не потому что он ей не нравился – проблема была вовсе не в этом; просто она не могла вспомнить, как нужно играть роль, которая когда-то была ее второй натурой. Что должна говорить идеальная подружка? Как поступать? Нынешняя ситуация напоминала ей ту, в какой она оказалась во время медового месяца в Париже, когда вдруг поняла, что не в состоянии ни слова произнести по-французски, хотя в школе учила этот язык целых четыре года.

Так обидно, жаловалась она Дугу. Я ведь все это знала.

То же самое она хотела сказать Кевину, дабы он понял, что она просто немного подзабыла, но скоро непременно все вспомнит.

Je m’appelle Nora. Comment vous appellez-vous? [99]

Я по-настоящему отличная подруга.

Городские собрания сродни церковным службам, думал Кевин, представляют собой привычную чреду ритуалов, утомительных и в то же время, как ни странно, успокаивающих: Назначения, Отставки, Сложение полномочий в связи с выходом на пенсию, Сообщения («Объявляем благодарность отряду девочек-скаутов № 173. В результате организованного ими второго ежегодного благотворительного аукциона имбирных печений было выручено более трехсот долларов для международной благотворительной организации «Пушистые друзья», которая отправляет мягкие игрушки детям из бедных семей, проживающим в Эквадоре, Боливии и Перу…»), Объявления («Настоящим провозглашаем двадцать пятое февраля Ресторанным днем в Мейплтоне и призываем всех обедать и ужинать вне дома!»), Рассмотрение заявок коммерческих организаций, Резолюции по бюджету, Отчеты комитетов, Очередные постановления.

Вопросы повестки дня они рассматривали в довольно хорошем темпе – чуть больше времени заняли отчеты комитетов по вопросам строительства и землепользования (слишком подробный доклад о выборе подрядчика на асфальтирование дорог в рамках муниципального лота № 3) и охране общественного порядка (невнятная справка о зашедшем в тупик расследовании убийства Фальцоне и следом широкое обсуждение вопроса о необходимости усилить полицейское патрулирование в районе парка Гринуэй в ночное время) – и сумели завершить официальную часть с опережением графика.

– Ладно, – сказал Кевин, обращаясь к залу. – Теперь ваш выход. Начинаем публичные дебаты.

Теоретически Кевин приветствовал выступления своих избирателей. Он постоянно твердил: «Мы призваны служить вам. Но для этого нам нужно знать, что у вас на уме. Наша главнейшая задача – выслушивать ваши пожелания и критику и находить новаторские затратоэффективные способы устранения проблем». Ему нравилось думать, что Публичные дебаты на городском собрании – это школьный предмет «граждановедение» в действии: самоуправление в его наивысшем проявлении, прямой диалог между избирателями и теми, за кого они отдали свои голоса, демократия в том виде, в каком она мыслилась ее основателями.