Какое-то время на поляне было совершенно тихо. Потом с ветки дерева бесшумно спрыгнул абсолютно целый и невредимый л'Эста, потёр лысину и мрачно пообещал: «А вот теперь всем сюрприз будет».

Она пришла в себя только в темнице от сильной пощёчины. Руки и ноги были прикованы цепями к кольцам, вделанным в стены. До лица длина привязи дотянуться позволяла, а вот до второго наручника — нет. Перед девушкой стоял седой мужчина в чёрном балахоне. Увидев, что пленница пришла в себя, он мерзко и довольно усмехнулся.

— Ну, надо же, к нам пожаловала Лена Верли собственной персоной! Вот теперь все вы в полном составе. И все остальные, кто рискнёт отправиться на поиски, неизбежно окажется в этих подвалах.

Лена скосила глаза. Её куртка и рукава рубашки были порваны в лохмотья. Маг повернулся к замершим в почтительном молчании хасам:

— Наручи сняли?

— На её руках ничего не было, господин, — один из нелюдей покачал головой.

— Она не так проста, как может показаться. Лучше искать надо было.

Он ощупал запястья, провел над ними ладонью, пытаясь считать магический след. Потом удовлетворённо хмыкнул и рванул ворот её рубашки:

— Посидишь здесь, потом развлечёшь нас, следом наёмников. А потом и нечисть с тобой позабавится.

Девушка, прикрыв глаза, молчала. Как хорошо, что наручи ей подарил именно Гримэр. Ни одно существо этого мира, насколько могущественно оно бы не было, не могло обнаружить их без желания хозяйки. Мужчина и, окружавшие его, разбойники вышли из камеры. Дверь осталась приоткрытой, чтобы в соседней комнате было слышно, о чём говорят и что предпринимают пленники.

Дождавшись, пока похитители выйдут, Верли открыла глаза и повела ими по сторонам. Вздох облегчения остался незамеченным, так тихо он прозвучал. В огромном подземелье к стенам были прикованы её сокурсники. Байяр с двумя ножевыми ранами в боку, сипло дышащий Марин, Синаэль-тан с разодранным плечом, у магистра Бирмина разбито лицо и кисти рук, незнакомая девушка-прорицательница с прокушенной голенью и окровавленными ступнями, ещё двое незнакомых адептов с лицами, похожими на кровавое месиво. И рядом Гельдр, почти бок о бок. Действительно, все в сборе и все живы. Пока живы…

— Что с Марином, — спросила она мысленно, посылая слова оборотню и глядя на него, чтобы он правильно понял, кто с ним разговаривает.

— Ему повредили горло, чтобы он не мог воспользоваться магией подчинения голосом. Причём сразу же при захвате, — Байяр удивился такому способу общения, но не дёрнулся, чтобы не выдать себя и Верли. Старая выдержка истинного охотника это позволяла, — Те, кто нас захватил, очень хорошо были осведомлены о возможностях каждого из группы..

— А остальные?

— Магистру разбили кисти, он стихийник огня, теперь не сможет сплести даже простейшей формулы, основанной на жесте. На Хелену спустили черного пса. Где Гримэр? И почему вас только двое?

У Лены беззвучно потекли слёзы, промывая дорожки на испачканном лице.

— Его разорвали верхушками деревьев. Ковен не счёл нужным вмешиваться в исчезновение студентов. Они подумали, что вы просто заблудились.

Оборотень горько хмыкнул. Дальше, они стояли молча, думая каждый о своём. Желания что-то обсуждать не было, как не было и плана освобождения.

— Хватит рыдать, идиотка недоделанная! — рявкнуло у девушки в ухе. Та от неожиданности даже вздрогнула.

— Толька?

— Нет, принц на белом коне… Ну, конечно, я. Чего слёзы льём? — киса была явно в своём репертуаре. Ни слова утешения, сразу в напор, за воспитание подрастающего поколения.

— Гримэра убили.

— Нет, ты на самом деле идиотка, — восхитилась хранительница знаний, — И память у тебя девичья. Давно пора мужика покрепче себе завести. Что он вам говорил перед входом в лес?

— Что его убьют и чтобы мы не верили.

— Так какого же ты ноешь? Лучше подумай, на чём сыграть можно, чтобы внимание отвлечь и адептов освободить, — Анатолия упорно гнула свою линию, заставляя думать, — И при этом себя не выдать.

— Что за наручники?

— Не дают возможности пользоваться магией, а нелюдям регенерировать и перекидываться.

— Слабое место хасов. Соблазнить их можно?

— Уязвимое место — горло. Не бабники, но порезвиться не откажутся. Ты что буквально мои слова о мужиках восприняла? — удивилась кошка.