Меры предосторожности были необходимы. Производство Вилеона могло длиться неделями. Когда мы с Отцом не спали днем, мы занимались производством сыворотки. Если вы не заботитесь о правильности приготовления, то те, кто получал бракованную сыворотку, могли заболеть или умереть. В особо тяжелых случаях, человек мог начать обращаться. А разве это выгодно, когда покупателей ставало меньше? Наш Вилеон был лучшим во всех территориях. Мой покойный дед и Отец провели много времени на нижнем этаже, совершенствуя этот процесс. Так что, с каждым годом Вилеон ставал все лучше и лучше.

– Эрис!
– воскликнул Лукас, хватая меня за плечи сзади.

– Что?
– спросила я, подпрыгивая на месте.

Лукас усмехнулся, довольный тем, что смог застать меня врасплох. Испугать меня было неимовено трудно, но, в последние дни я была поглощена своими мыслями.

– Иди сюда. Я хочу тебе кое-что показать.

Пока я шла за ним, запах пригорелой смеси, в которой мы обмакивали стрелы, и запах подвала донеслись до меня. Еитр был противоположностью Вилеона. Вилеон использовался для того, что бы остановить смерть. Еитр использовался для того, чтобы убить тех, кто не мог умереть. Как и охота на Мракоходцев, собирание крови для Еитра не отличалась гуманностью. Самая ужасная часть процесса. Вилеон делали из Ходоков, Еитр из людей.

Как лидер Братства, обязанности Отца были разнообразными: охотник, защитник, ученый, бизнесмен, и человек, которого нужно было звать, когда кто-то умирал. Когда кто-то на нашей территории был близок к смерти, люди звали моего отца

Давно, сразу же после Падения, мертвые перестали привлекать Мракоходцев. В юности мой Отец стал свидетелем того, как изголодавшийся Ходок пил кров до последнего биения сердца жертвы. А потом он наблюдал за тем, как Ходок умер сам. В тот день Братство получило бесценное знание. Венозная кровь была смертельной для Ходоков. Так моя семья и начала собирать ее для охоты.

– Эрис!
– Клеменс позвал меня со второго этажа.

– Ох, эта ночь будет такая же, - я была снова поражена.

– Но, я должен тебе кое-что показать, - сказал Лукас. Он снова потянул меня, и, несмотря на то, что мне хватило одного взгляда, что бы последовать за ним наверх. Я всегда подчинялась милой улыбке Лукаса.

Он сжал мою руку, когда мы дошли до угла комнаты. Он вытащил мой любимый кинжал. Отец подарил мне его на мое тринадцатое день рождение. Я не могла найти его всю неделю. Я никому не говорила про это, потому что мне было стыдно за то, что потеряла такой подарок. Красивый рисунок был выгравирован на лезвии, и я провела пальцем по острому металлу. Он выглядел иначе, чем я видела его в последний раз. Я присмотрелась. На дне рукоятки появилось маленькое прикрепление. Лукас потряс его, и жидкость потряслась в середине.

– Что ты сделал?
– спросила я.

Лукас усмехнулся.

– Видишь эту черную кнопку?
– спросил он, повернув рукоять другой стороной.
– Нажмешь ее, и сквозь рисунок польется Еитр.
– Он нажал на кнопку, и чистая жидкость полилась с края лезвия.
– На случай, если ты столкнешься со старцем.

– Мы еще никогда их не видели. Отец когда-то видел, когда он был, как Клеменс.

Огонек в глазах Лукаса погас.

– Просто, на всякий случай. Просто. Сейчас все кажется другим. Я не могу понять что именно, но меня одолевает беспокойство.

Он сказал это не как подросток, а как взрослый человек. Я сглотнула и попыталась усмехнуться:

– Ты снова обо мне волнуешься?

– Всегда, - Лукас говорил серьезно.

Я вытерла лезвие о штаны и обняла своего брата.

– Я прекрасно справляюсь.

– Едва ли. Они становятся старше и сильнее, Эрис. Ты должна быть осторожнее.

– Заботься о себе. Я сама могу справиться.

– Эрис!
– Клеменс позвал меня с верхнего этажа.

Знакомые и тяжелые шаги послышались на лестнице, и я повернулась, что бы поздороваться с Отцом.

– Что?
– спросил Отец.
– Это забавно, что вы можете ходить по лесу бесшумно, но я то, всегда знаю, когда вы спускаетесь сюда.

Он проигнорировал мой кивок.

– Лукас, у тебя все готово?

Он кивнул.

– Да, сэр. Все уже готово.

Клеменс спустился к нам.

– Я тебя звал. Емелен хочет увидеться с тобой.

– Со мной? Зачем?

Он улыбнулся:

– Твое день рождение. Она просто хочет поговорить с тобой, убедиться, что ты все знаешь.

– Только если она знает способ избежать этого.

Отец громко засмеялся. Он посмотрел на меня, улыбаясь.

– Наступит день, когда ты поймешь, что все это на благо.

– Я так не считаю.

Он снова засмеялся.

– Хорошо. А сейчас нам надо уходить.

Я последовала за ним наверх.

– Проклятая луна, - сказал он, смотря на идеальный серебряный круг в небе. Было тяжело спрятаться при полной луне.
– Сегодня мы, скорее всего, будем просто патрулировать, дети.