– Какие у Кана официантки! Никогда не видел никого, краше тебя, детка, – Сказал один из них. Второй повернулся к нему и засмеялся:

– Кан никогда тебе такую не отдаст, успокойся, – Затем он посмотрел на меня, – Милая, можешь принести нам «Глен Клайд»? И повторяй каждые пятнадцать минут.

Я кивнула, развернулась и направилась обратно к Энди.

Так и прошли следующие два часа. Мы с Эндрю болтали, пока он смешивал разные коктейли, и время от времени ходила к мужчинам, чтобы отнести им их виски.

– Милая, присядь к нам, отдохни, – предложил мужчина, который первым со мной заговорил еще в начале вечера. Не знаю, можно ли его назвать мужчиной, ведь на вид ему было не многим больше Каннахена или Эндрю.

– Простите, сэр, мне платят за работу, а не за отдых, – я мило улыбнулась.

И тут кто–то сел за столик подальше, и я поспешила туда.

– Эндрю! Как же я рада увидеть хоть одно знакомое лицо, – Я закатила глаза, улыбаясь.

– Я рад, если рада ты, но я пришел не только посмотреть на тебя, и то, как ты работаешь, но еще и к Джеку. Принесешь «Джим Бим» к нему в кабинет?

– Хорошо, я скоро буду.

Эндрю встал и посмотрел на меня.

– Знаешь, я горжусь тобой. Ты второй день как сбежала из дому и уже зарабатываешь себе на жизнь.

Я смущенно опустила глаза.

– Без тебя это бы могло случиться.

Я развернулась и пошла к бару.

– Кто это был? – Спросил Энди.

– Друг босса и мой сосед. Эндрю. Два «Джима Бима», пожалуйста.

Я дождалась бурбона и пошла к боссу в кабинет.

Перед входом я услышала смех парней. Было приятно слышать их смех, как в дружеской обстановке, потому что сегодня днем они едва обмолвились словом.

– Можно?

– Входи, Ария, – раздался мягкий голос Каннахена, – Перестань каждый раз спрашивать. Достаточно простого стука.

Я кивнула и поставила бокалы на стол.

– Как первый день? – спросил босс.

– Довольно таки хорошо. Мне нравится, – ответила я, хотя на самом деле меня жутко смущали эти мужчины в костюмах. Из–за них я чувствовала себя немного некомфортно, – Я пойду, меня ждут.

Я забрала у Энди бакалы и сразу же двинулась к угловому столику. За то время, пока я была в кабинете Каннахена, казалось, народу стало больше, толпа на танцполе была огромной, так что я еле прошла мимо нее.

Я торопливо поставила перед мужчинами виски и уже обернулась, чтобы уйти, но тут почувствовала, что падаю назад. Запястье левой руки засаднило. Я не понимала, что происходит, до тех пор, пока моя голова не легла на тело того самого мужчины, что говорил со мной весь вечер. Мои ноги свисали с кожаного дивана, так что я стала вырываться и дергать ногами, думая, что так меня кто–то увидит и поможет. Сквозь толпу я пыталась рассмотреть Энди, надеясь и на его помощь, но толпа была настолько огромной, что я не видела ничего на противоположной стороне клуба.

Мужчина затянул меня ближе к углу, чтобы никто не увидел моих дрыгающихся ног. Я не переставала вырываться.

– Пустите меня! – прокричала я настолько громко, насколько только смогла, но музыка все–равно была громче.

Одна рука мужчины легла мне на шею, поворачивая мое лицо к нему, а другая – на мою талию, до боли сжимая кожу.

Его лицо приблизилось к моему, и тут я поняла, что он хочет сделать. От этого я стала пытаться высвободиться, я билась изо всех сил, но он был слишком силен, а клуб через–чур набит, отчего Энди не мог мне помочь.

После нескольких секунд борьбы я осознала самое страшное, что только могло случиться в такой ситуации: я сдалась. У меня больше не было сил сопротивляться. Мое тело обмякло.

Мужчина снова развернул мое лицо, я зажмурилась. Его дыхание коснулось моей щеки, я почувствовала теплоту, исходящую от его кожи, его запах, словно он принимал душ из виски.

Я поняла, что уже нет шанса на спасение. В ту же секунду, когда его губы еле коснулись моих, послышался самый устрашающий голос, который я когда–либо слышала.

– Убери от нее свои руки!

– А вот и он, герой всех времен и народов, – прошептал мужчина у моих губ.

– Отпусти ее! Немедленно! – Ярость Каннахена не знала границ. Я зажмурилась еще сильнее, не желая ничего видеть, желая просто исчезнуть.

Волна облегчения накатила на меня, когда рука с моей шеи медленно убралась, а пальцы на талии разжались. Бок ныл, кожа горела, синяков было не избежать.

Сильные руки подняли меня и прижали к себе. Я сразу же почувствовала очаровательный запах, запах Каннахена.