– Боже мой… Я понятия не имела. Но ведь камень у вас, да? То есть вы же в порядке?

Я качаю головой:

– Он у меня был. Но кто-то его украл.

– А выглядите весьма неплохо.

– Это временно. Мне приходится… Короче говоря, лучше эту тему вообще не поднимать.

– Так вы поэтому ищете Сандро? Думаете, камень у него?

– Думал, до прошлой ночи. Теперь не знаю.

Достаю забрызганную кровью записку из номера Карла и передаю Саманте. Читать там особо нечего.

– Значит, камня у него нет, – задумчиво замечает она.

– Он спрашивает о нем у кого только может.

– Если Сандро его найдет, вы никогда больше не увидите камня.

– Скорее всего.

Она гладит меня по щеке.

– Мне очень жаль. Я не знаю, чем могу помочь. Я только-только встретила вас, а теперь…

– А теперь?

В ответ она меня целует. Она теплая, обжигающе горячая, и ее губы на вкус, как вишни.

Я могу всерьез на нее запасть. У нее глаза, как у ангела или дьявола. Точно не знаю. Да и наплевать мне. Я легко представляю, как просыпаюсь в спутанных простынях, держа ее в объятиях.

Потом вспоминаю, что больше не сплю.

Отталкиваю Саманту и говорю:

– Я вам не доверяю. – Так и есть, я ей не доверяю, но хочу доверять.

– Когда-нибудь это изменится.

– Нам нельзя быть вместе. Вы сами сказали, я не такой, как вы. Я труп.

Она дарит мне самую дьявольскую улыбку из всех, какие я видел. Наверное, Дариуса затрясло бы о зависти.

– Молодой человек, – говорит Саманта, – не вам указывать, что мне можно, а что нельзя. – Она прижимается ко мне, и ее тепло прогревает меня насквозь.

Я делаю шаг назад:

– Нет. У кого, черт возьми, камень? У вас? Сколько из того, что вы мне наговорили, гребаное вранье? Даже не знаю, может, все это время вы только и делаете, что водите меня за нос. Я вообще о вас ни черта не знаю.

– И вы говорите о доверии? – щурится Саманта. – Вы приходите сюда, засыпаете меня вопросами о моей жизни. Обвиняете бог знает в чем. Я открываюсь и все вам рассказываю. Вы, мать вашу, понятия не имеете, как это сложно. – Цвет ее глаз бледнеет. Теперь они не как море, а как холодный лед.

– Мне очень жаль.

– Мне тоже, – говорит она и добавляет: – Убирайтесь.

Прохожу мимо охранника внизу. Ему хватает ума посторониться.

Надо бы вернуться наверх. Выбить из нее все, что мне нужно знать. Хотя вряд ли из этого выйдет толк. Что такого я могу с ней сделать, чего она не видела за четыреста лет? Или через что ей не довелось пройти?

Однако все это пустые размышления. Правда в том, что я не хочу. Я вообще не знаю, чего хочу.

Еду на север вдоль побережья, чтобы прочистить мозги. Мысли возвращаются к Джаветти.

Итак, он заключил сделку с дьяволом, а потом сам себя подставил. Интересно, знает хоть что-то об этом Дариус или нет. Отбрасываю эту мысль. Это все равно что спрашивать первого попавшегося пацана, знаком ли он с твоим кузеном, который живет в том же штате.

Звонит телефон. Я отвечаю и только потом вижу на экране номер Дэнни.

– Какого хрена тебе надо?

– Слушай, я знаю, наша последняя встреча с самого начала не заладилась. – Голос у него какой-то странный. Нерешительный. Это не тот Дэнни, которого я знаю.

– Кончай пресмыкаться. От тебя такое слышать стремно. Еще раз спрашиваю, чего тебе надо?

– Чувак, я всего лишь пытаюсь сгладить острые углы. – Ну точно, голос дрожит, как будто его самого трясет. О чем бы ни шла речь, он до смерти напуган.

– Значит, тебе что-то нужно. Переходи к делу, или я вешаю трубку.

– Ничего мне не нужно. Я просто… Помнишь того чокнутого старика? Который пришил Саймона? Так вот, ни фига он не труп.

Вот удивил.

– Ты его видел?

– Еще как, мать его, видел. Прямо за клубом. Он вчера приходил тебя искать. Я сказал ему, что я тебе не секретарша, и тут из ни хрена появилась гребаная псина. Треклятая тварь сгрызла Бруно лицо. Он в больнице с трубками в башке.

– Что за псина?

– Типа мастиффа, только больше.

Больше мастиффа? То есть достаточно здоровая, чтобы оттяпать Карлу руку по плечо?

– Ладно, остынь, черт тебя дери.

– Пошел ты. Я и так спокоен как двери. Какого хрена вообще творится? Ты что-то знаешь, да?