– И они не нашли камень?

– Нет, а он был у тебя?

– До того вечера. Видимо, кто-то успел раньше и забрал его. Или, может быть, кто-то из твоих мальчишек его прикарманил?

Габриэла хмурится – ей явно не нравится это предположение.

– Я проверю, но им всем известно, что случится, если они попытаются перейти мне дорогу.

– А что случится?

– Смотря в каком я буду настроении. На прошлой неделе, например, я живьем сняла шкуру с одного парня.

– А с виду и не подумаешь.

– Не стоит бесить девушку, которая была членом универского женского клуба. Я делаю то, что должна. Есть мысли, кто мог знать, что камень был у тебя?

– Джаветти тогда был в морге. А Нейман не стал бы утруждаться и тащить меня к себе домой, если бы знал, что камень у меня.

– Может быть, есть кто-то еще?

Я качаю головой. На ум приходит Саманта. В клубе она была со мной, но вполне могла вломиться ко мне в дом, пока я был у Неймана. И все-таки, пока не узнаю, какую роль она играет в этом спектакле, упоминать о ней не собираюсь.

– Где еще ты искала? – спрашиваю я.

– В том доме, откуда его украли.

– Так стекло в двери разбил кто-то из твоих?

– Да. Это был диббук [35] . Ты тоже туда заглядывал?

– Сегодня. – Не знаю, что за хрень этот диббук, и знать не хочу.

– А потом поехал к аэропорту?

– Ага. – Я рассказываю ей о Карле. Кто он такой и в каком состоянии я его нашел. Но об адресе, который он мне дал, даже не заикаюсь. Пока что это моя единственная зацепка, и бросаться ею направо и налево желания у меня нет.

– Господи, – выдыхает Габриэла, – глаз во лбу? Паскудство какое-то. Я и раньше слышала, что Нейман на всякое дерьмо способен, но чтобы на такое? Проклятье.

– Но Карла состарил не он.

– Уверен?

– Так говорит сам Карл.

– Есть идеи, кто это мог быть?

Я молчу.

Она рассматривает меня, и лицо ее теряет всякое выражение.

– Ты думаешь, это моих рук дело. Из-за того, что я сделала с парнем из мексиканской мафии.

– Если это действительно ты, то я буду крайне разочарован.

– Нет, – говорит она, – я этого не делала. Мне такое по зубам, можешь не сомневаться, но это была не я.

Мой внутренний детектор брехни по-прежнему молчит. Или он вырубился на фиг, или она говорит правду.

– Есть идеи, кто еще мог это сделать?

Габриэла издает раздраженный стон:

– Навскидку человек двадцать могу назвать, хотя только Нейману в достаточной степени не по барабану, чтобы попробовать. Но ты говоришь, он появился уже после этого. – Она постукивает пальцами по столу. – Меня не столько заботит кто, сколько почему.

– Видимо, Карл что-то нарыл.

– Ага, но я не об этом. Ему могли просто-напросто стереть память и держать его в номере. Ни к чему превращать его в старика. А значит, кто-то заметал следы.

– Ни черта не понял.

– Стереть память легко, если ты постоянно этим занимаешься. Уборщикам из Бель-Эйр скорее всего не раз подправляли воспоминания. Из источника много сил это не тянет, так что никто и не заметит. Но чтобы сделать это быстро, да еще и с недавними воспоминаниями, которые особенно сильны? Тут понадобится много сока.

– И кто-нибудь бы заметил? – догадываюсь я.

– О да, еще как. Только это вовсе не значит, что на такой всплеск обратили бы внимание. Столько силы тянет куча вещей, не только стирание памяти. Само собой, тут речи быть не может о таком количестве силы, какое с помощью камня высасывает из источника Джаветти. Но и этого достаточно, чтобы кому-то вроде меня стало любопытно, что происходит.

– А ты ничего не заметила.

– Ничегошеньки. В то время, о котором ты говоришь, никаких перепадов энергии не припомню.

Когда картинка начинает складываться, у меня появляется хреновое предчувствие. В мыслях пляшут ссохшиеся трупы из морга вокруг холодильника Джаветти.

– Карла высушили, чтобы получить силу, и от этого он постарел, – заключаю я.

– Только это и приходит на ум.

Черт возьми. Не совал бы Карл свой нос куда не надо, не вляпался бы во все это дерьмо. Начинаю думать, не было ли способа поубедительнее его предостеречь, но я его знаю. Я мог бы ему ноги переломать, а он все равно бы полез в яму.