— Закрытая информация, касающаяся коммерческой деятельности нашей фирмы… Это можно хорошо загнать на сторону, — прокомментировала Каширская и вставила во флоппи-дисковод незнакомую дискету.

— Здесь уже не про девочек вообще, а про одну уже конкретную девочку, снимки скрытой камерой на улице…

Вика впервые за все время обыска в упор посмотрела на Шрагина своими хрустальными безжалостными глазами. В глазах хрусталь, в сердце чугун. Черт, обидно за Виртуэллу, надо ей срочно сменить викоподобную внешность. Ведь эта Вика просто красивая и хищная нелюдь.

— Ну, что, Сергей Сергеевич, поедем в ГУВД? Там вам еще карманчики вывернут и даже в попу заглянут. У многих хакеров-шмакеров там накопители данных спрятаны. Может быть, понадобится и обыск на квартирке.

— Сережа, как ты мог? — спросила одна из тетушек. — Ты же такой тихоня, такой инфантильный.

— Казался тихоней, — поправила Вика. — Как и все извращенцы.

— Да не мог я, не мог, — проглотив комок в горле, наконец сказал Шрагин. — Они пришли сожрать меня за то, что я узнал про них.

— Но ты же подделал мой голос, — глухо произнес уже посеревший Валя.

— Да, блин, не всегда приходится жить по правилам из учебника. Твой голос послужил делу правды и справедливости.

— Давай, давай, — вохровец уже подталкивал Шрагина к выходным дверям.

— Сезам, закройся, чтоб тебе пусто было, чтоб ты сгорел, проклятый… Прощайте, люди моего отдела, — первый и последний раз возвысил голос Сережа в родных стенах, а затем еще попытался обернуться в дверях: — Дайте мне кредит доверия. Хотя бы под большие проценты.

— Да кому ты нужен, псих, — вохровец окончательно вытолкал его, и Вика закрыла за ним дверь отдела. Похоже, что навсегда.

Белокурые бестии повели Шрагина по коридору, как настоящего заключенного, конвоируя с двух сторон.

— Ну что, милый мечтатель, небольшое затруднение, да? — сказала вдруг Вика голосом не резким, а пожалуй, даже кокетливым. Неужели это все была шутка? — Храбрых, постой-ка здесь, я с Сергеем Сергеевичем немного наедине пообщаюсь. Может, он уже осознал ошибки.

Они находились в холле третьего этажа. Вохровец занял беспроигрышную позицию возле двери лифта. Вика зажала Шрагина в угол. Как же он ее за газель принимал? Газель-то с клыками.

Последние слова Шрагин вполне случайно произнес вслух.

— Причем с ядовитыми. — подтвердила Каширская. — Но и вы, господин Шрагин, оказались не так просты, как я думала. Кстати, можно нам на ты? Не возражаешь, Сережа?

— Да нет, Вика, — с надеждой отозвался Сергей.

Она зажимала его в угол примерно также, как солдат зажимает пэтэушницу. Эти хрустальные глаза размягчали его, ее отлично вылепленные губы обдавали его тягучим полушепотом, ее атласная кожа, переходящая в ложбинку между грудей, всасывала его взгляд. Ее круглая коленка подталкивала его ногу, отчего по ноге вверх взмывал какой-то сладковатый вихрь.

— Ну, Серенький, скажи, что ты все это сделал ради меня, и я тебя прощу. Эта Виртуэлла на твоем компьютере как-то подозрительно пользуется моей внешностью. Ты нарушил мои авторские права, негодник.

Откуда она знает про Виртуэллу? Ну да, от Зины. Значит, Зина, точно, побывала у него в комнате.

— Откуда я знаю про твою мастурбационную программу? Отсюда, дурачок. — Вика постучала его по лбу. — Излучает сильно.

Может, Вика намекает на то, что кто-то ловил излучение монитора, по которому можно восстановить картинку на экране? Тогда Зина ни при чем. Что же случилось с Зиной? А, опять эта Зинка, не до нее сейчас…

— Ну, я жду. Я хочу простить тебя, несмотря на все эти шалости, я могу простить даже вынюхивание и подглядывание. Тем более, что ты давно этим занимаешься, поднаторел уже. Тебя и с прошлой работы за это поперли. Забыл, что ли, про свои подвиги, вуайерист ты наш? Да, девушка там была еще та. Мясо в мини. Сейчас твой выбор, надо признать, получше, прогресс налицо…

Голос ее еще более съехал вниз, на жарковатый шепот. Не все слова уже разобрать, но обволакивает.

— Ты ведь и меня снимал, шалун. Ты хотел не только украсть у меня личико для своей Виртуэллы, но и более интимные детали.

Что она несет?

— Но все можно уладить, эротоман ты мой. Интересно, чем ты там занимаешься по ночам с этой кибердевкой? Я понимаю, неудачи в личной жизни, серое житие, пресное бытие толкают тебя на поиски необычного… А ведь я могу повторить это, только не перед камерой, а наяву, виртуальный ты мой…

— О чем ты, о чем?

— Ну снять что-нибудь. Буденовку, сапоги, трусики… У меня хорошо получается, мне есть, что показать народу.

Носок ее туфельки наступил на его ботинок. Голова как-то плохо варила… А вот Викин взгляд охладил его, внимательный, кошачий какой-то, и лишь где-то в глубине взгляда тоска не тоска, а усталости пропасть.