Было опасно продолжать дальше подобную игру. Искусным приёмом он выбил клинок из усталой руки поручика. Потом он поклонился генералам и офицерам и сделал вид, что не заметил протянутой фон Инном руки. Алекса мстил за оскорбление, нанесённое поручику Обадалу. Солдаты, унтер-офицеры и часть офицеров аплодировали Дундичу, в то время как аристократы, сидевшие в креслах и первых рядах трибуны, чувствуя себя униженными, скрежетали от бешенства зубами.

Кто знает, что бы случилось с Алексой, если бы труба не проиграла сигнал тревоги. Через открытые ворота на плац галопом влетела группа конников — генералов и офицеров. Раздалась команда “смирно”. Один из конников, дождавшись, пока все успокоились, с пафосом заговорил:

— Довольно веселья! Пусть погаснет радость в ваших сердцах! Над всеми нами нависла мрачная туча несчастья. Августейший наследник престола Франц Фердинанд и его супруга убиты сегодня в Сараеве. Они пали от руки сербского наёмника. Это значит, что будет война. А теперь спокойно разойдитесь по казармам! Всем необходимо вернуться в свои части и ждать дальнейших распоряжений. Марш!

Несмотря на то, что была уже глубокая ночь, Алексу, как только он пришёл в казарму, вызвал к себе командир. Алекса шёл к своему начальнику, обуреваемый тяжёлыми предчувствиями. Тот принял его весьма любезно, поздравил с победой и сказал:

— Полчаса тому назад я получил по телефону приказание отчислить вас из кавалерии и направить в семидесятый пехотный полк. Пять минут назад я получил письменное подтверждение. Вы были моим лучшим подчинённым. Я готов сам заплатить вам за коня и снаряжение, сколько вы захотите.

Весть о гибели престолонаследника и о войне не так взволновала Алексу, как эта последняя новость. На мгновение всё поплыло перед его глазами. Он вспомнил о своём эскадроне, о сабле, которую отец специально возил в Травник, где её закаливали и точили. Но Алекса тут же взял себя в руки.

— Очень жаль, — сказал он. — Но приказ надо выполнять. Коня и снаряжение я оставляю писарю Бергеру. Он давал мне уроки немецкого и французского языков. Спасибо вам за похвалу. Когда мне идти?

— Немедленно. Сопровождающий ждёт. Казармы пехоты находятся на другом краю города. Вы будете среди своих земляков. Я очень сожалею, но вы вчера слишком много забавлялись и к тому же эта плохая весть… Всё вместе и послужило причиной вашего перевода в пехоту. Можете идти!

Ничего не замечая, Алекса, как лунатик, шагал по венским улицам. После сегодняшних событий у него исчезли последние иллюзии относительно честности и рыцарского духа представителей монархии.

Наконец Алекса с солдатом остановились перед кабинетом дежурного офицера. Солдат не поверил своим глазам, когда Алекса вместо нескольких грошей на чай протянул ему маленький золотой меч.

— На, возьми, разломай и продай! Если этого не сделаешь, скажут, что украл. Мне он не нужен. Можешь идти. А я к дежурному.

Солдат не стал дожидаться повторения приказания и исчез.

Алекса вошёл к дежурному офицеру. Там его встретил молодой, бледный и худой поручик с моноклем в глазу.

— Итак, унтер-офицер Дундич. Хорошо! Я вас ждал. Мне уже сообщили по телефону… Так это вы оскорбляете офицеров, и к тому же ещё дворян?

Офицер позвонил. Появился солдат.

— Отведи этого в зал, в унтер-офицерский угол! Только тихо! Солдаты спят. Марш!

Потом, обернувшись к Дундичу, сказал:

— А с вами мы ещё завтра поговорим.

Каково же было удивление Алексы, когда наутро, проснувшись по сигналу трубы, он увидел на соседней кровати Ходжича. Тот ещё спал. Алекса подошёл к нему и стал будить:

— Подъём! Вставай, Пайо! Разоспался, как грудкой ребёнок. Вставай!

Ходжич, наверное, не так бы удивился, если бы вдруг узрел перед собой самого Франца Иосифа. Он вскочил, словно его кто крапивой хлестнул.

— Ты, Олеко! Почему ты здесь? Целую ночь ты мне снился, а теперь, на тебе, наяву вижу. Почему ты здесь, друг?

Пока Ходжич одевался, Алекса в нескольких словах объяснил ему, в чём дело. Появился вчерашний дежурный.

— Что? В гусарской форме! — начал кричать поручик. — Отведи его сейчас же на склад, пусть получит нашу — пехотную. Кстати, там сегодня выдают новую форму, оружие, снаряжение и боевые патроны.

Хотя Дундич уже привык к грубому обращению начальников, но всё же поведение поручика ему не понравилось. Он молча пошёл за Ходжичем к складу, как во сне, переоделся, получил винтовку, штык, пистолет, снаряжение и боевые патроны. Из щеголеватого гусарского унтер-офицера он превратился в серого пехотного солдата с унтер-офицерскими нашивками.

В следующие несколько дней Дундич познакомился почти со всеми солдатами 70-го полка. Это был известный полк, солдат его в народе звали зибцигерами [5] . Все они были из Срема [6] . Встреча с земляками и лихорадочная подготовка к отправке на фронт отвлекали его от мысли о том, как несправедливо с ним поступили. Каждое утро унтер-офицеры раньше всех уходили на стрельбище, где под руководством поручика Ганса обучались стрельбе из пистолета. Алекса первым, почти не целясь, выпускал свои десять пуль в центр мишени и затем задумчиво наблюдал, как стреляют остальные унтер-офицеры и как ругается поручик. Он оставил Алексу в покое, увидев, что унтер-офицер оказался не только первым фехтовальщиком, но и первым стрелком в империи. Пока остальные упражнялись, Алекса иногда читал какой-нибудь французский или немецкий роман, чем вызывал восхищение своих товарищей и откровенную зависть поручика, который не мог удержаться, чтобы не спросить Алексу: