На первых порах решили не отдавать Николая в училище, а готовить его дома. Сначала с ним около двух месяцев занимался бывший семинарист Садовский, затем Александр Иванович приглядел, в семинарии толкового и развитого юношу лет семнадцати, по имени Михаил Костров, очень нуждавшегося в средствах. Он считался одним из лучших учеников и вдобавок был знаком семье Добролюбовых, потому что жил на квартире у тетки Фавсты Васильевны Благообразовой (старшей сестры Зинаиды Васильевны).

С сентября 1844 года семинарист философского класса Костров начал регулярно бывать в доме Добролюбовых на Лыковой дамбе. С первых же дней молодой преподаватель был поражен дарованиями и любознательностью своего восьмилетнего ученика: с необычайной быстротой он усваивал все, что говорилось на уроках, делая большие успехи в латинском и греческом языках, в географии и священной истории, в (русской грамматике и в чистописании — словом, во всех предметах, которые предусматривались программой тогдашних духовно-учебных заведений.

Довольный прилежанием сына, Александр Иванович предоставил Кострову полную свободу в педагогическом отношении. По-прежнему отдавая все время служебным и хозяйственным занятиям, отец изредка заходил в классную комнату, осведомлялся об успехах сына и задавал ему несколько вопросов по тому или другому предмету. Ответы всегда были толковые, обстоятельные, свидетельствовавшие не только о знании предмета, но и о том, что мальчик учился охотно и добровольно, а не «из-под палки».

Общение с Костровым и его уроки, продолжавшиеся около трех лет, принесли несомненную пользу маленькому Добролюбову. Именно в эти годы начали складываться многие черты его натуры — трудолюбие, чувство, долга, любовь к науке, необычайная настойчивость в стремлении к знаниям. И если Костров не мог и даже не пытался поколебать патриархально-религиозные основы домашнего воспитания, полученного Добролюбовым, то, во всяком случае, он содействовал пробуждению его способностей, приучал его свободно и самостоятельно мыслить. По мнению Чернышевского, из всех учителей Добролюбова «ни один не приобрел таких прав на нашу признательность за содействие развитию гениальных способностей его», как Михаил Алексеевич Костров.

Хорошо подготовленный, развитой не по летам, Добролюбов в сентябре 1847 года поступил в уездное духовное училище, сразу в четвертый и последний класс.

Когда ректор училища привел скромного и застенчивого 11-летнего мальчика в класс, новые товарищи, в большинстве своем дети мелкого сельского духовенства, удивились и встретили его не слишком дружелюбно. Самые юные из них были старше его на два года, а многим уже стукнуло пятнадцать. Все они, уже четыре года просидевшие в стенах училища, с досадой и завистью смотрели на новичка, поступившего прямо в четвертый классу

— Да что ему! — говорили некоторые из них. — У него отец-то Никольский священник, богатый. Дом какой! Каменный! А наш-то ректор поросенка примет и сделает что угодно…

Прошло немного времени, и эти разговоры сменились совсем другими. Первые ученики класса явно встревожились:

— Говорят, братцы, он подготовлен хорошо. А латинский как знает! Книг много у отца… Он уж Карамзина прочитал…

И первые ученики начали присматриваться к опасному конкуренту. Мальчик показался им на редкость тихим, благовоспитанным, нежной наружности; у него были мягкие руки, он был застенчив, как девочка, и дичился товарищей. Перед приходом учителя и на переменах он обычно не принимал участия в общих играх и возне, а сидел на своем месте и читал книжку.

Можно подумать, что будущие семинаристы должны были невзлюбить тихоню и избрать его предметом постоянных насмешек, как это чаще всего бывает. Но получилось иначе. Николай Добролюбов, несмотря на свою юность, сумел быстро завоевать уважение товарищей своей серьезностью, знаниями, начитанностью. Его присутствие в классе повлияло даже на характер и ход занятий; многие ученики стали лучше учиться. Одноклассник Добролюбова Митрофан Лебедев рассказывает, например, что учитель латинского языка обычно задавал трудные переводы с русского на латинский, заставляя учеников самостоятельно выполнять эту работу. Добролюбов всех поразил тем, что представил не только полный перевод текста, но и дополнил его новыми материалами. После первого же опыта он получил высокую отметку.

Наиболее удачные из его упражнений учитель, отличавшийся суровостью и даже жестокостью, сам с удовольствием читал и разбирал в классе. Многие ученики стали тянуться за Добролюбовым, изучение трудного латинского языка сделалось гораздо интереснее, как вспоминает тот же Лебедев. Очевидные успехи показывал Добролюбов и в священной истории, которая считалась одним из главных предметов, а также в географии и арифметике.

Так прошел год. Летом Добролюбов окончил училище и перешел в семинарию, на второе отделение словесности. С сентября 1848 года начались занятия в семинарии, где Добролюбову пришлось провести пять лет.

Улицы и площади старинного русского города были живописно разбросаны на гористом берегу Волги при слиянии ее с Окой. В центре, на вершине холма, возвышались стены древнего Кремля, украшенные многочисленными башнями, окаймленные бульваром.

В годы детства Добролюбова Нижний Новгород был купеческо-мещанским городом; он играл заметную роль в экономике тогдашней России, вступавшей на путь буржуазного развития. Самое (расположение Нижнего, стоявшего на берегу большой судоходной реки в знаменитого своей ежегодной ярмаркой, определяло многие особенности этого быстро растущего торгового города. Впрочем, к середине прошлого века в нем насчитывалось всего 30 тысяч жителей; среди них подавляющее большинство составляли мещане и ремесленники, затем — купечество, духовенство, чиновники. Сравнительно небольшой прослойкой являлось дворянство, жившее в своих особняках на центральных улицах. Владельцы окрестных поместий и обедневшие дворяне, перебравшиеся на жительство в город, держались обособленной кастой, тщательно оберегая сословные традиции и предрассудки.

Культурная жизнь города была по тем временам довольно оживленной. Среди местной интеллигенции наиболее заметным лицом был Александр Дмитриевич Улыбышев, музыкант и историк музыки, из библиотеки которого мальчик Добролюбов постоянно брал книги. Своей биографией Моцарта (1843) Улыбышев приобрел всемирную известность. В молодые годы он жил в Петербурге и, между прочим, играл видную роль в знаменитом литературном кружке «Зеленая лампа»; на собраниях кружка он встречал юного Пушкина.

Известное сочинение Улыбышева «Сон» (1817), содержавшее утопическую картину будущего общества, явилось одним из основных литературно-политических документов движения декабристов. Вряд ли можно сомневаться в том, что Добролюбову была известна эта сторона деятельности Улыбышева, человека, в свое время близко стоявшего к дворянским революционерам.