— Отличная мысль. Ужин при свечах тебе не обещаю, так как нас неправильно поймут, но могу привезти из города что-нибудь вкусное.

Лана достала из сумочки сотовый телефон и пробежала глазами полученное сообщение. Беззаботное выражение на ее лице сменилось обеспокоенным.

— Извини, мне пора, — сказала она, поднимаясь. — В шесть я буду тебя ждать.

… Я был уверен, что после прогулки почувствую себя лучше, но по возвращении выяснилось, что дела обстоят иначе. Приехал я как раз к обеду, и сил у меня хватило разве что для того, чтобы добраться до спальни, раздеться, лечь в кровать и провалиться в сон почти на три часа. Проснувшись в начале шестого от голода, я проверил сотовый телефон на предмет новых сообщений и пропущенных звонков и, не обнаружив ни первых, ни вторых, отправился приводить себя в порядок. Если бы не договоренность с Ланной, то так бы разве что перевернулся на другой бок, даже не открывая глаз.

Выздоравливавшие пациенты жили не в основном корпусе клиники, а чуть поодаль, в небольших, но очень уютных домиках, больше всего похожих на коттеджи для туристов. В принципе, таковыми они и являлись, если принимать во внимание скромную обстановку: крохотная гостиная, импровизированная кухня, отделенная от основной комнаты низкой перегородкой, ванная и спальня. Единственными удобствами тут были двуспальная кровать (при размерах спальни она занимала две трети комнаты, и туда при желании невозможно было вместить что-либо еще, кроме каких-то мелочей), спутниковое телевидение и беспроводный Интернет, а также наличие спокойных соседей: домики насчитывали два этажа, по одной квартире на каждый.

Хотя с неделю назад мне представился случай убедиться в том, что соседи мои пусть и тихие, но не такие уж безобидные. Ванесса и Роберт приехали ко мне в гости на выходные, мы немного выпили и, вспоминая наши прошлые приключения, в какой-то момент начали слишком громко говорить и смеяться. Соседи отреагировали незамедлительно: нас предупредили, что если мы продолжим в том же духе, то они «найдут на нас управу».

Путь от домиков до столовой занимал у меня около четверти часа, и я подошел ко входу в большое одноэтажное здание с окнами почти во всю стену как раз тогда, когда на часах было шесть вечера. Но Ланы на месте не оказалось. Я честно прождал еще двадцать минут, после чего понял, что умру от голода, если сейчас же что-нибудь не съем, и вошел внутрь. Внутри Ланы тоже не было.

Я съел ужин в одиночестве, приготовил кофе, подсел к небольшой группе знакомых и, перекинувшись с ними парой слов, понял, что дальнейшее ожидание бессмысленно. Собиралась Лана приходить или нет, она опоздала. Я бы мог понять такое поведение, если бы мы жили в большом городе, и она не пришла бы на свидание. Но не приходить на встречу с человеком, который живет вместе с тобой на фактически закрытой территории охватом не больше двух-трех километров?

Если не ходить вокруг да около, я пребывал в расстроенных чувствах, хотя веской причины этому не видел. В последний раз я расстраивался по такому глупому поводу много лет назад — слишком давно для того, чтобы я вообще помнил, когда это было. Именно об этом я размышлял, лежа в постели и глядя в потолок. Конечно, мое поведение можно было объяснить тем, что я пережил два серьезных потрясения, одно последовало за другим. Но вряд ли это перевернуло все в моей голове так, что я ни с того ни с сего начал обижаться на не пришедшую на свидание женщину. Мы с ней даже не успели как следует познакомиться: поговорили от силы десять минут. Я не успел толком ее разглядеть и не мог сказать, понравилась она мне или нет.

Заснул я незаметно для себя. Точнее, я отлично помнил, как задремал, потому что пустые мысли меня утомили, и даже успел увидеть сон. Когда я открыл глаза, за окном до сих пор было темно, а часы на прикроватной тумбочке показывали начало четвертого. Спал я всегда очень чутко — меня могли разбудить крики за окном, посторонние шумы, если бы они тут были, но в такой час, конечно же, тишину ничего не нарушало. Кроме тихих шагов в гостиной, звук которых я уловил, прислушавшись. Двери тут никто не запирал, так как это было лишено всякого смысла.

Интересно, и кто пожаловал ко мне в гости, подумал я, снова закрывая глаза. Иногда пациенты, только что «переехавшие» из основного корпуса клиники, ошибались дверью и случайно заходили в чужую квартиру, так как домики были похожи друг на друга как две капли воды, и номера в темноте разглядеть не представлялось возможным. Но, как оказалось, мой гость пришел ко мне не случайно.

— Ты не спишь? — услышал я голос Ланы. — Знаю, что «мне одиноко» я уже говорила, и сейчас это прозвучит глупо…

Я сел на кровати и посмотрел в направлении двери, пытаясь ее разглядеть.

— Что ты тут делаешь? Надеюсь, ты знаешь, который час? И как ты узнала номер моей комнаты?

— Это секрет. — Она подошла к кровати и остановилась. — Я тебя разбудила? Или ты не спал?

Я протянул руку для того, чтобы включить ночник, но Лана взяла меня за запястье.

— Не надо, — попросила она. — Зачем тебе свет?

— Хочу посмотреть тебе в глаза и спросить, зачем ты даешь обещания, а потом их не выполняешь.

— Извини, — вздохнула Лана. — Я не смогла прийти, у меня появились дела…я пришла попросить прощения.

— Мы в любом случае встретились бы за завтраком. Не обязательно было идти по темноте только для того, чтобы извиниться. Как по мне, это не такое срочное дело.

— Вовсе нет, очень срочное.

С этими словами Лана оставила туфли на ковре и, забравшись на кровать, устроилась рядом со мной.

— Теперь мне не одиноко, — сказала она, и по тому, как звучал ее голос, можно было понять, что она улыбается.