Не скрою: я надеялась совместить приятное с полезным и заодно прояснить ситуацию с агентурой МОССАДа. Может, именно здесь у них и находится конспиративная квартира?

Стоя перед обитой черным дерматином дверью, я в последний раз сверилась с документом, сунула путеводный паспорт Симы в задний карман джинсовых штанов и нажала на кнопку звонка. Давила я довольно долго, при этом наблюдая смутные тени, что мелькали в окуляре дверного глазка. Ну так оно и есть — жгут в пепельницах микропленки и топят в унитазе изрезанные на мелкие кусочки парики. Когда все сожгли и утопили, а случилось это минут через двадцать, надтреснутый женский голос из-за двери подозрительно спросил:

— Хто-о?

— Простите, пожалуйста, — любезно начала я. — Я ваша соседка по даче Рина Невская. Я только что из Заволжска приехала. Мне бы забрать Симину обменную карту и медицинский полис из шкатулочки, что в шкафу лежит, а то Сима рожает, а в больнице без этих документов ее оформить не могут…

По-моему, я все объяснила вполне подробно и доходчиво. Но Симина коллега по МОССАДу, а я не сомневалась, что за дверью стояла именно она, выждав минуту-другую, снова спросила тревожным голосом:

— Чито-о?

И мне еще раз, сбиваясь и путаясь, пришлось повторить свою просьбу. Когда я закончила, за дверью помолчали, а потом все тот же высокий голос прокричал:

— Розочка! Тут какая-то аферистка пришла, она знает, где у нас лежат деньги и документы. Ховорит, что от Симы, но я ей не верю. Вызывай, деточка, милицию…

Зачем милицию? Почему милицию? Я же им помогаю! Вот не верят, пусть у Макса спросят…

— И хто такой этот Макс? — визгливо поинтересовались из-за двери.

Час от часу не легче!

— А как зовут Симиного мужа? — вопросом на вопрос ответила я.

— Мужа моей дочери зовут самовлюбленный идиет, — тут же последовал уверенный ответ.

Значит, никакая это не израильская разведчица, а всего-навсего Симина мамочка… И битых полчаса я убеждала недоверчивую мадам Финкель, что я не аферистка, а бескорыстная помощница. В конце концов, матушка Симы согласилась взглянуть на паспорт дочери как на единственное подтверждение моих полномочий. Я проворно влезла в карман джинсов и, пока не передумали, сунула Симин паспорт в приоткрытую на длину цепочки дверь. И тут же услышала торжествующий вопль:

— Аха-а! Ну и хто такой этот Хадованюк? Ваш сообщник? И даже фотохрафию не потрудились приклеить, мурло какое-то намалевали! Так, прописка московская, а живет он в соседнем доме. Наводчик! Розочка, срочно звони в милицию, здесь орудует целая шайка!

Я засуетилась, стала что-то лопотать в свое оправдание и, придержав дверь ногой, все-таки изловчилась сунуть настоящий Симин паспорт в медленно, но верно сокращающуюся щелку между дверью и косяком. Только после этого мадам Финкель немного успокоилась и даже вернула мне документ неизвестного Гадованюка. А вместе с ним отдала и медицинские бумаги Симы.

В состоянии, похожем на легкий обморок, я спустилась по лестнице, позабыв про лифт. В руке я крепко сжимала пластиковый файл, с боем вытребованный у тещи Макса, и удостоверение личности непутевого Эдуарда Эдуардовича. Посидела на лавочке перед подъездом, тупо листая паспорт незнакомого мужика и с сожалением прощаясь с версией про МОССАД.

Она, к моему большому огорчению, не выдерживала никакой критики. Никогда не поверю, что в шпионы вербуют целыми семьями. А в том, что мадам Финкель на самом деле приходится родной матушкой нашей Симе, я ни секунды не сомневалась с того самого момента, когда в щелку двери увидела светлый лик почтенной матроны. Просто копия доченьки, одно лицо. Да, жаль, что не бывает шпионских династий… Вся надежда оставалась на Макса. Может, хоть он не подведет и окажется масоном?

Я перелистнула страничку в паспорте Эдуарда Эдуардовича и стала с интересом рассматривать штамп с пропиской. А ведь и правда, растеряша живет в доме пятнадцать по улице Генерала Ермолаева… Зайти отдать, что ли? И я поднялась со скамейки и направилась в сторону соседнего строения.

Дверной звонок трещал без умолку, но, хотя шорохи за дверью выдавали пребывание в квартире людей, открывать мне не торопились. Я уже собралась спуститься вниз и положить паспорт невнимательного гражданина в почтовый ящик, как дверь наконец-то распахнулась и на пороге, пошатываясь, предстала молодая женщина со следами недельного запоя на лице.

— Чего надо? — грубо спросила она, даже не подумав накинуть халат. Нижнее белье — единственное, что было на ней надето.

Я смутилась, опустила глаза на половичок и, не глядя на хозяйку, протянула злосчастный документ, с трудом выдавив из себя:

— Я вот тут паспорт принесла…

И совсем тихо добавила:

— Гадованюка… Эдуарда Эдуардовича…

— Ну что ж, заходи, — вдруг развеселилась нетрезвая тетка. — Посидим, выпьем, помянем мою пропащую семейную жизнь… А ты заодно расскажешь, как Эдик паспорт у тебя оставил. Небось штаны снимал, вот он из кармана-то и выпал!