Леня подмигнул Саше, Саша подмигнул Оксане, Оксана подмигнула верзиле. Очевидно, все друг друга понимали.

В студии канареечного желтого цвета, расписанной логотипами нефтяных, газовых и мебельных концернов, читала новости ведущая, косясь на экран ноутбука:

– А теперь из области курьезов. Двое наших бывших соотечественников, перебрались на Запад, в одну из европейских стран, и осуществили свою давнишнюю мечту – они поженились.

На этих словах ведущей показали короткий эпизод свадьбы Саши и Лени, который, улыбаясь, что-то говорил корреспонденту.

– Мы взяли интервью у завуча школы, – продолжала читать с экрана ведущая, – где в свое время учились герои этой истории – Александр Кузнецов и Леонид Левин.

Завуч, пожилая женщина, в которой можно было, хотя и с трудом, узнать Сашину-Ленину старшую пионервожатую, по случаю интервью одетая строго и празднично, с какими-то учительскими орденами и значками, говорила, с трудом подбирая слова, осознавая свою ответственность перед подрастающим поколением за все, что она сейчас скажет:

– Саша и Леня, они все время были вместе. Куда один, туда и другой. – Она задумалась, что тут можно инкриминировать. – Если б мы тогда знали, чем все это может кончиться... мы бы спасли их.

Корреспондент за кадром спросил с подвыванием:

– А что тут можно было поделать?

– Ну, не скажите. Тогда, – подчеркнула она, – средства еще были. На совет дружины можно было вызвать, пропесочить, так сказать. С родителями можно было поговорить. Перевести кого-нибудь из них в другую школу. Можно было спасти. Теперь уже поздно, – вздохнула завуч.

– С новостями спорта вас познакомит... – сказала ведущая, и вместо нее на экране появился спортивный комментатор – слегка заикающийся экс-чемпион СССР по спортивному ориентированию на местности.

Полуголый Саша мотался по квартире в поисках хоть какой-нибудь выпивки.

Леня лежал на диване и лениво наблюдал за ним, размышляя о том, как неожиданно и дико перепутывает человек линии своей судьбы. С визитом Банкира к Лене пришло ощущение трагической необратимости того, что они с Сашей сделали (ведь дело уже не поправишь разводом), и он терялся в догадках, чем-то им еще придется расплачиваться за щедрость банка.

Саша поймал на себе внимательный взгляд друга и почувствовал себя неуютно. Он несколько раз внезапно оборачивался, чтобы проверить, смотрит на него Леня или нет. И каждый раз встречался с ним глазами.

– Не надо на меня так смотреть, – сказал Саша, встретив его взгляд в очередной раз.

– Почему? – удивился Леня.

– Не надо.

– Ты, кажется, меня боишься? – спросил Леня.

– С чего это ты взял? Ничего я не боюсь, – растерянно ответил Саша, но потом вдруг решился спросить напрямик: – Лень, скажи честно, а на самом деле ты не голубой?

Леня расхохотался. Но так и не ответил.

Вдруг ожил давно уже молчавший Сашин мобильник.

– Саша мне сейчас позвонила тетя Рита, она видела по телевизору вашу с Леней свадьбу, – сказала мама дрожащим голосом. – Это какой-то розыгрыш, да, сынок? – с надеждой спросила она.

Саша подавленно молчал.

– Я давно замечала, эта твоя странная дружба с Леней, когда остальные мальчики курили, пили, ухаживали за девочками, мы заставляли вас мастерить ракеты, планеры, собирать карманные приемники. При наших небольших доходах мы покупали тебе авиамодели, схемы, радиодетали, а чем все это кончилось?! Как мы были слепы! – Ее слова прервались рыданиями.

В горле у Саши сжался болезненный комок, словно в трахею воткнули иглу со слоновьей дозой заморозки.

– Я думаю, это моя вина, – справившись с собой, сказала мама. – Я подавляла твои стремления, не спрашивая тебя, я не знала, чего ты хочешь на самом деле. Но ведь в то время так жили все, нас ведь тоже никто не спрашивал, чего мы хотим. Я понимаю, что это не оправдание, но тогда все мы жили в воображаемом мире. Мы жили пятилетними планами, которые никогда не выполнялись, об этом мы узнали только много лет спустя. Наша жизнь была у нас украдена и разменяна на пятаки. Я чувствую себя не вправе говорить тебе что-нибудь, по-моему, ты совершил очень мужественный поступок. В нашем перевернутом мире даже для того, чтобы признать себя геем, необходимо мужество. Иди своим путем, сынок, я не могу благословить тебя, но это уже ничего для тебя не значит.

Саша слышал ее дыхание, доносившееся к нему сквозь тысячи километров с помощью финской электроники, чувствительной к человеческим переживаниям.

– Мама, – решился он наконец, – как там папа?

– Папы уже нет с нами, – проговорила она ровным голосом, – его хватил удар, как только он узнал про ваш брак. Он умер легко, – успокоила мама Сашу, – не мучился. До свидания, сынок, звони.

Саша зарыдал и сел на пол, прижав телефонную трубку к груди. Горло задеревенело, и глотать слезы стало очень больно.