— Ты прям как маленькая девочка, — сморщил нос Мелешко. — Полагаешь, что дежурный районного управления или начальник отдела может запросто залезть в главную информационную базу МВД? Полагаешь, у нас есть к ней доступ?

— Неужели нет? — удивилась Саша. — У начальника уголовки — нет доступа? А если тебе надо будет срочно что-нибудь узнать? И у кого же этот доступ есть?

— Только у папеньки твоего, — ухмыльнулся Мелешко. — Предлагаешь разбудить? Дело-то в общем-то, как я понимаю, не горит…

— Если не горит, то какого черта ты меня сорвал с концерта? — рассердилась Александра. — Ты думаешь, я туда развлекаться поехала?

— Во-первых, я не знал, что ты при исполнении, — ответил Андрей. — Я вообще не знал, где ты, потому что ты мне не сказала. А во-вторых, это теперь я понимаю, что дело не горит. А когда я тебя «срывал» с концерта, я этого еще не знал. В некоторых случаях промедление в оперативно-розыскных мероприятиях грозит обернуться глухарьком.

— Зануда, — проворчала Саша. — Вот и отправляйся теперь в дом имени Коллонтай. А потом — к Полуянову. Проявляй оперативность.

Мелешко демонстративно посмотрел на часы и скептически — на Сашу.

— А что… и то верно… Трамваи еще ходят…

— А у служебной машины опять колеса отвалились, — усмехнулась девушка.

— Не угадала — карбюратор полетел, — радостно сообщил он.

Саша вздохнула.

— Ладно, все равно вечер пропал — поехали, подвезу.

— Ты серьезно, Сашка? — испугался Мелешко. — Одиннадцатый час на дворе. Не лучшее время для опроса граждан. Да и тебе-то это за каким ляхом? Сюжет будешь стряпать?

— Не знаю, — ответила она. — Но если я не ошиблась и это действительно тот человек, с которым я вчера встречалась, то сюжет может быть интересным… Его правда нашли в «мерседесе»?

— А какой смысл мне тебе врать? — вежливо поинтересовался Андрей.

— И документов при нем никаких не было? — уточнила она.

— Кроме этой странной записной книжки, вообще ничего в карманах, — подтвердил Мелешко. — Даже носового платка. Стал бы я тебя тревожить, если б документы были!..

— Чушь какая… — пробормотала она. — Или прав твой классический Лев Гурыч Синичкин…

— В чем?

— Может быть, этот Юрий и вправду артист? Или я что-то перестала понимать в этой жизни? Понимаешь, вчерашний Юрий никак не был похож на человека, который водит шестисотый «мерс».

— Два года назад, — наставительным тоном произнес Мелешко, — одна девочка с косичками тоже не была похожа на человека, который гоняет на дряхлой «Ниве» по городу со скоростью сто тридцать километров в час.

— Сто тридцать она не вытягивала, — потупясь, сказала Саша. — Глохла…

— Хе… — сказал Мелешко, спародировав главного героя киноленты «Белое солнце пустыни».

— Так мы едем или нет? — сердито спросила ведущая «Криминальных хроник». — Где этот Коллонтай находится?

— Коллонтай — это она, — сказал Мелешко и почесал в затылке. — Знаешь, возле гостиницы «Москва» будки телефонные стоят. В них справочники вроде бы не тырят…

— О господи! — простонала Александра. — Ваши допотопные методы оперативной работы могут еще на многие лета гарантировать преступникам спокойную и безмятежную жизнь. По телефону со справочной нельзя связаться? Или с дежурным вашим?

— Ну… — смутился Мелешко. — Я вчера свой мобильник в компот окунул… Но если ты позволишь воспользоваться твоим… я ведь потому про гостиницу, чтоб деньги твои не тратить… Гостиница-то — вот она…

— В компот? — с подозрением спросила Саша.

— Честное слово, в компот. — Мелешко ударил себя кулаком в грудь. — Если б в водку — с ним бы не было ничего. А компот — сладкий, слиплось все…

— О господи! — с отчаянием повторила она и достала трубку из сумочки.

«Элитное общежитие для малосемейных петербуржцев имени Коллонтай» — вот как называлось заведение, которое они разыскивали. Непонятно, кому и по какому поводу пришло в голову назвать его именем посла Советского Союза и подруги всех революционных матросов. Возможно, имя осталось от прежнего заведения, которое в достопамятные времена действительно было домом инвалидов, как объяснила Саше и Андрею доброжелательная и словоохотливая вахтерша. Она, Екатерина Семеновна, и тогда здесь работала. Но сейчас — совсем другое дело. И облик здания, и интерьер, и обслуживание — все изменилось в лучшую сторону. Да вы сами посмотрите. Разве это похоже на приют для убогих?

Они посмотрели. Нет, это не было похоже на приют. Просторный вестибюль являл собой пример достатка и вкуса: стильная мебель, мягкое освещение, дорогие шторы, декоративные растения в кадках, картины на стенах, лакированный паркет с инкрустацией. Параллельно с лестницей, устланной ковровой дорожкой, — пандус для инвалидов-колясочников. Ничего вызывающего, но и ничего такого, что бы позволяло назвать это «домом призрения», как выразился Юрий в разговоре с Сашей.

— Но все-таки дом этот предназначен для инвалидов? — решил уточнить Мелешко.