От достаточно долгого голода энергия, выделенная на добычу пропитания, так и прет. Все реакции обострены – их не притупляют даже последствия бессонной ночи. Во мне проснулось хищное чутье, и, пока я не начну слабеть от голода, оно будет верно вести меня вперед.

Остановился в тоннеле, возле еще не встречавшейся мне дыры в стене. Слушаю усиленную темнотой тишину – она отворяет передо мной тесное помещение и… Похоже, чье-то хриплое дыхание. Проверить надо. Не стоит так сразу доверять подсказкам нового и непривычного для меня нюха. Думаю, “волчий взгляд”, видящий в темноте, не подведет. Посмотрим…

Прокрался через завал крошеного бетона и шагнул во мрак подвала. Встал во весь рост, всматриваясь в окружающую меня мглу. Кажется, кто-то шевелится в углу. В моей руке вспыхнул холодный луч фонаря. Выхватил светом, копошащегося в тряпье, вяло вылезающего из ветоши, человека. Черт… Угораздило же на бродягу нарваться.

Человек закашлялся и закрыл лицо от света скрюченной рукой. Он молчит, а я думаю, что с ним делать. Убрать его как-то надо с дороги. Не должен я был здесь со всяким сбродом встречаться.

– Детерминатор?

Он перевел дух, отнял от привыкших к свету глаз руку, поднялся, что-то прохрипел. Я подошел к нему.

– Вольф, ты?

Я всмотрелся в перепачканное лицо внимательнее. Черт… Старик Клаус Крюгер…

– Я!

– Охотник на крыс…

– Клаус, это ты!

– А кто же еще? Не сразу узнал тебя, Вольф. Выглядишь ты что-то неважно.

– Да в последнее время как-то так дела идут.

– Я уж вижу. Вечер поздний, а ты все крыс травишь.

– Развелись заразы – вот и извожу. Клаус, а ты что здесь, на окраине, делаешь?

– Скрываюсь. Глухое место, да не такое гиблое, как прежнее.

– Скрываешься? Это от кого?

Старик, мрачно ухмыляясь беззубым ртом, стукнул трясущейся рукой по сваленному в кучу тряпью.

– Садись, Вольф, я тебе расскажу. Только это страшная тайна.

Усмехнулся ему в ответ, стягивая перчатку и прикуривая сигарету.

– Такая уж страшная?

– Ужасная, Вольф.

Водрузился на груду барахла, устраиваясь удобнее.

– Давай. Выкладывай.

– У тебя есть что-нибудь поесть?

– Нет. Я ж здесь крыс травлю жуткими химикатами. Не положено мне с этой отравой снедь таскать. Я тебе сигареты отдам, старик.

– Годится. Когда есть и курить нечего – совсем тоскливо становится.

– Это точно.

– Смотри, Вольф…

Грязная тряпица, протянутая мне старческой рукой, задрожала в зыбком свете. Взял обрывок тряпки, осматривая.

– Это что еще такое?

– Моя тайна, Вольф… Ты с другой стороны посмотри. Поднеси к свету.

Я перевернул обрывок, посветил на него и… Едва удержался, чтобы не задохнуться дымом, чтобы не закашляться и не выдать себя с головой. Знакомый код на грязном клочке кожи – человеческой кожи.

– И что это?

– Штрихи видишь?

– Вижу. Затертые.

– Одни – затертые, а другие – четкие. Это коды, Вольф. Они ставят такие на всех своих подопытных. Это их шифры.

Верно все выживший из ума старик говорит. Так они и делают. И про то, что один код затерт, а другой – четок, верно. Обезврежен был объект. Заражен и – обеззаражен.

– Ты что несешь, старик? Совсем с ума сошел?

– Петерсен пропал… А через неделю…

– Ты постой, я не понимаю.

– Ты слушай, Вольф. Так через неделю он появился. Вернее, на него одноглазый наткнулся. Его Штрассер одноглазый в люке едва живого нашел. Хотел вытащить, только не получилось – спуститься у него не получилось. Плохо ему стало, душно – воздуха ему внизу не хватило. Тогда Петерсен, умирая, ему это отдал – кусок своей кожи отдал… вырезал сначала, а после – Штрассеру отдал. Штрассер мне показал, совета спросил. А ночью и он пропал. Понимаешь? Пропал… Не знаю теперь, что мне и делать. Решил – скрыться, пока не поздно. Пока решил скрыться здесь, только не знаю, насколько здесь…

– Ты что, серьезно, Клаус?

– Серьезно, Вольф. Я скрываюсь от них… А они меня – ищут… Они приходили… Я видел их… Я скрылся от них – они не нашли меня…

– Параноик ты, Клаус.

– Не веришь?

– Не знаю еще. А труп в люке остался?

– Пропал труп… Забрали его…

– А ты люк проверял?

– Ходил туда со Штрассером еще… Пока Штрассер еще не пропал… Не было Петерсена – тела его не было… Пустой был люк…

Я еще раз осмотрел клочок кожи. Именно этот код. Именно за этой заразой мы так охотимся. Именно эту заразу они так таят и стерегут. Вирус-целитель, уничтожающий все другие. Он – совершенен, но – опасен. Он – наше спасение, но – ненадежное… как все наше оружие, как вся наша защита. А Клаус… Думаю, его истории следует верить – у него, старого шизофреника, галлюцинации слуховые, а не визуальные…

– Клаус, проводи меня к этому месту. Посмотрю, что тут у нас происходит.

– Нет, Вольф. Нет, я не пойду… И ты не ходи… Они неподалеку теперь рыщут – они ищут меня… И тебя искать будут…

– Хоть скажи, где это.

– Не ходи туда, Вольф…

– Да ладно тебе, говори.

– Не надо туда…

– Хорошо, не пойду. Только скажи, куда не ходить.

– Знаю, что пойдешь, Вольф. Зачем тебе это?

– Да так – надо знать, что у нас здесь творится. Я же здесь, под землей, с крысами времени провожу пропасть сколько.