Лиза сидела в самом центре мира – в большом магазине, возле фонтана, посреди предпраздничной истерии в канун Нового года и очень хотела расплакаться. Однако глаза оставались сухими и в груди не рождалось ни одного всхлипа. Мимо нее сновали веселые сограждане, накупившие в честь праздника кучу нужных и совсем ненужных вещей. Лиза остро завидовала им. Ей тоже хотелось носиться по этажам и выбирать подарки. Это такое понятное, такое замечательное занятие! Однако подарки потеряли всякий смысл. На этот раз у нее не будет Нового года.
Лиза никогда не примеряла на себя судьбы других женщин. В том числе не пыталась представить, что случится, если муж ей изменит. И сейчас она испытывала очень странные чувства. Будто бы она гостья в собственной жизни. Она строила ее с такой скрупулезностью, и вот теперь ей указали на дверь. Ее любовь была разбита, словно новогодний шар, осколки которого валялись под елкой.
В это самое время к торговому центру подъехала черная, чисто вымытая машина с шумно работающими «дворниками». Снег, валивший с неба, быстро залеплял стекло, и машина отфыркивалась, как лошадь. Задняя дверца приотворилась, и наружу высунулась женская нога в маленьком удобном ботинке. Вторая нога не заставила себя ждать, и через минуту появилась уже вся целиком низенькая старушенция в короткой шубе и круглой меховой шапочке.
Стекло со стороны водителя опустилось, и из салона вырвался мужской голос:
– Покупки ты все равно не утащишь, так что я за тобой вернусь.
Старушенция огляделась по сторонам. Автомобили подкатывали один за другим и замедляли ход, прицеливаясь к освобождающимся местам на стоянке. Очумевшие рабочие широкими лопатами откидывали снег на газоны, изо рта у них валил пар. К торговому центру нескончаемым потоком неслась людская толпа, охваченная предпраздничным нетерпением.
– Штурмуют, как турки Константинополь, – резюмировала старушка и наклонилась к дверце. – А ты со мной не пойдешь? Поели бы вместе щей в ресторане.
– Нет. У меня от твоей трескотни голова болит. Ты болтаешь, и болтаешь, и болтаешь…
– Потому что у меня жизненный опыт!
– Придумай своему опыту какое-нибудь другое применение, более интересное. Короче, развлекайся.
Стекло поехало вверх, и через минуту автомобиль, немного поерзав, развернулся, нырнул под кисейный край снегопада и исчез без следа. Старушка неодобрительно поджала губы и пробормотала:
– Хм. Возможно, кто-нибудь другой во мне нуждается! А подарки у меня давно уже припасены, и покупать мне ничего не нужно.
У нее были совсем другие планы. Она знала, что в предпраздничной суете очень легко почувствовать себя одиноким и заблудившимся. Перед Новым годом люди особенно беззащитны. Некоторым кажется, что жизнь их зашла в тупик.
Мелкими шажками она двинулась к главному входу. Толпа охотно подхватила ее, пронесла через вращающиеся двери и, втолкнув внутрь, отхлынула. Старушка огляделась и тихонько вздохнула. Ей нравились новые торговые центры, похожие на помпезные дворцы – с эскалаторами, зеркальными куполами и стеклянными лифтами, бесшумно снующими вверх и вниз. Кроме того, к празднику все здесь было украшено цветными гирляндами, мишурой и блестками. Она неторопливо двинулась к центру зала, любуясь щедро украшенными витринами. За спинами манекенов роились и гудели покупатели – примеряя, прикладывая к себе, нюхая и прицениваясь.
Старушка зорко смотрела по сторонам. Она испытывала своего рода вдохновение, твердо решив помочь какой-нибудь заблудшей душе обрести почву под ногами. Она представляла себя сестрой милосердия, призванной утешать и ободрять страждущих. Помощь ближнему – самая сладкая конфета для деятельной натуры. Однако до сих пор ближние активно сопротивлялись проявлению заботы с ее стороны. Ну, ничего, сегодня все будет иначе. По статистике, именно перед Новым годом люди чаще всего впадают в депрессию. Особенно одинокие. Она отыщет такого бедолагу и изменит его несчастливые обстоятельства! Слово – это сила, а слово, сказанное с душой, – сила неодолимая.
На одной из скамеек возле фонтана, весело гоняющего воду, сидела женщина с потерянным лицом, уронив руки на колени. «Лет сорок, – прикинула старушка, сделав стойку. – И она несчастна, бедняжка. Кажется, пришел мой час!» Походкой следопыта Зеба Стампа она подошла к скамейке и села рядом с женщиной. Бросила на нее короткий взгляд. Та была миловидной, с темно-каштановыми волосами до плеч. В простом пальто и незатейливой обуви она ухитрялась выглядеть стильно. «Редкий дар, – решила про себя старушка. – Приятно возвращать к жизни не каких-то там запущенных куриц, а вполне симпатичных домохозяек».
Старушка задержала взгляд на руках своей жертвы и решила, что та все же не домохозяйка. Потому что маникюр у нее был хоть и аккуратный, но не показательный, сделанный только ради праздника. И кожа уж больно гладкая. Да, эти руки наверняка занимаются благородной бумажной работой. Несмотря на потерянный вид, в женщине ощущалась скрытая живость, и это старушенции особенно импонировало.
– К-хм, – сказала она, понаблюдав некоторое время за золотыми рыбками, которые тупо толкались в бетонные бортики фонтана. – Извините, вы не в курсе, где здесь дамская комната?